Последнее слово

Слабый вечерний бриз, дующий в сторону моря, нес с собой запах хвои с прогретых горных склонов, поросших соснами. Освещенный лучами клонящегося к закату осеннего солнца, небольшой приморский город жил своей обычной жизнью. Жители все так же прогуливались по набережной, сидели в небольших уютных кафе, за столиками на открытом воздухе – по крайней мере те из них, кто могли себе это позволить. Казалось, все шло, как прежде, казалось, что жизнь течет своим чередом. Некоторые все так же работают допоздна, некоторые все так же предаются праздности, но бриз, дующий с окраин, доносил не только аромат сосновых рощ. Оттуда веяло уже не глухим недовольством, как было примерно год назад, но холодной решимостью ... и угрозой.

Доктора Бланко все это не беспокоило. Мужчина за пятьдесят с седеющей шевелюрой и аккуратно подстриженной бородкой, в дорогом светлом костюме – практически воплощение успешного бизнесмена – доктор не спеша проезжал по нешироким улицам городка на автомобиле с открытым верхом. Он действительно обладал докторской степенью, с гордостью именовал себя ученым и посвятил годы своей жизни исследованиям в области генной терапии. Сейчас он был главой исследовательского подразделения крупной фармацевтической компании, а кроме этого, и входил в совет директоров.

За его жизнь случилось немало бунтов и восстаний, но сам доктор не видел ни одного. Все они были где-то там, в нехороших местах, все обходили его стороной. «Пошумят и успокоятся», неизменно говорил он. Конечно, последний кризис был хуже всех предыдущих, но даже такой катаклизм не мог поколебать неисчерпаемого оптимизма доктора. Не так давно он наконец-то сделал свое величайшее открытие! Свое открытие! Пусть над ним и трудилась в течение десятилетия целая лаборатория. Более того, испытания препарата уже завершились, и сейчас почти все было готово к запуску промышленного производства. А мировой кризис сюда, в этот тихий небольшой город, не доберется. Окраины, конечно, побузят, но они утихнут. Должны утихнуть.

Он припарковал машину на личной стоянке, около десятиэтажного здания исследовательского корпуса, наверху которого располагался роскошный пентхаус. Осенью в домике на берегу становилось не так уютно, и к зиме доктор перебирался сюда, поближе к лаборатории. А сегодня здесь у него была назначена встреча.

Тот, с кем должен был состояться разговор, явно не хотел опоздать и пришел заранее. Молодой человек, лет двадцати пяти, в очках, в скромном сером пиджаке и джинсах, ждал доктора, то прохаживаясь около входа в здание, то присев на скамейку в маленьком сквере перед фасадом. По скамейке, быстро перебирая лапами, пробежал крупный то ли жук, то ли паук, но молодой человек, похоже не страдал арахнофобией – он не обратил на паука никакого внимания.

Наконец доктор подъехал. Пройдя в здание, они поднялись на лифте и расположились за небольшим изящным столиком, под прозрачным куполом зимнего сада, находящегося на крыше корпуса.

Доктор догадывался о теме предстоящего разговора. Молодой человек приехал на стажировку из университета Буэнос-Айреса, хотя его имя – Олег – свидетельствовало о русских корнях. Он искренне интересовался последней разработкой лаборатории, тем самым великим открытием и его дальнейшей судьбой, был великолепно подготовлен, но без данных, хранящихся в компьютерах лаборатории, воспроизвести технологию конкурентам не удастся...

Доктор не слишком привык торопиться, а сегодня это было и вовсе ни к чему. Он разлил вино по бокалам, и потекла обычная беседа о погоде и последних новостях науки – о политике доктор говорить не любил.

...

Работа хакера, пытающегося проникнуть в далекую компьютерную сеть, внешне выглядит очень скучно и совершенно не подходит для остросюжетного повествования. Программы-сканеры, долгий поиск уязвимостей, проверки, попытки, бесконечные ряды кажущимися бессмысленными для непосвященных строк текста на дисплеях. Возможность физически проникнуть в компьютерный центр, конечно, очень облегчила задачу. Далеко не всем миниатюрным роботам, на жаргоне называемым «паучками», удалось пробраться туда. Часть не смогла преодолеть фильтры, часть просто потерялась в лабиринтах систем вентиляции. Но те, что достигли цели, сейчас оказались незаменимы. Олег хорошо поработал, запуская «паучков»...

Наконец, после долгих поисков короткий возглас: «да!». Осталось найти то, что нужно. Через несколько минут стало ясно, что информация, которую они так упорно искали, точно здесь, но что именно необходимо, а без чего можно обойтись – не совсем понятно. Впрочем, при пропускной способности современной Сети это не так важно. Все защитные экраны сняты, система безопасности бессильна, и тревогу, вероятно, поднимут лишь завтра. А завтра подобные мелочи уже не будут иметь значения. Качаем все.

В углу очков дополненной реальности Олега появилась красная надпись, видимая, разумеется, только ему одному: «Загрузка завершена. Инфа у нас.»

...

Олег сменил тему, и разговор наконец-то перешел к открытию.

– Значит, это то, зачем вы пришли? – спросил доктор.

– Да, – ответил Олег, – как я уже говорил, ваша разработка – а точнее, разработка вашей лаборатории, – может спасти здоровье, а возможно, и жизни, миллионам.

– Вполне вероятно. У нее великолепные коммерческие перспективы.

– Коммерческие... – вздохнул Олег. – Ну, конечно, – мрачно усмехнулся он про себя, – опять деньги. Чего еще ждать от господина Бланко...

– А что делать тем, у кого не будет денег на лечение? – спросил он, стараясь сохранять спокойствие.

– Страховки, благотворительность, да и родственники могут поднапрячься, если им это важно.

– На земле есть миллиарды людей, до которых никогда не доберутся страхование и благотворительность, – напомнил Олег, – и им еле хватает денег на еду.

– Вы хотите, чтобы я продал или даже отдал свое открытие конкурентам, которые сделают лечение дешевле? – прямо спросил доктор Бланко.

– Нет, конечно, это не имело бы никакого смысла. Не конкурентам.

– А кому же? – спросил доктор.

– Всему человечеству.

– И кто же это «все человечество»? – с некоторой усмешкой в голосе спросил доктор. – Кто будет производить препарат?

– Ну, это-то не так сложно. Думаю, даже сейчас в Южной Америке есть предприятия, которые могли бы быстро освоить технологию.

– Еще хуже. Отдать его социалистам! Я-то думал, что вы амбициозный молодой ученый, а вы, похоже, поддерживаете власти ЮАСС, – раздраженно предположил доктор, имея в виду Южноамериканский Социалистический Союз, недавно возникшее объединение стран, которые отказались от неолиберальной экономической политики и пытались хоть как-то обуздать алчность капиталистов. Мнение о результатах их деятельности у говорящих было очень разным.

– Сумасшедшие популисты, – думал про них доктор, – потакают лентяям и бездельникам, которые не хотят работать. Ничего, кризис и до вас доберется, а честные созидатели, вроде меня, от вас уже разбежались.

– ЮАСС, конечно, союзники, – думал молодой человек, – но не избавившись от капиталистов и частной собственности полностью, они далеко не уедут. Задушат... Ну ничего, осталось совсем немного, и тогда душить будет некому.

– Не совсем, – уклончиво ответил Олег.

– Так или иначе, – заметил доктор, – это мое открытие, – я работал над этим проектом десять лет. Ночами не спал!

– И все эти годы с вами работали два десятка человек, начиная от лаборантов, мывших пробирки, и заканчивая стажерами, ставившими опыты, и программистами, писавшими код для анализа данных, – холодно, но пока еще спокойно возразил Олег, – что получат они? Как я понимаю, некоторые из них вам теперь не нужны и вы собираетесь них уволить.

– Молодой человек, – заметил доктор с раздражением в голосе, – внутренние коммерческие дела компании вас не касаются.

– Ну конечно. «Оптимизация расходов» – так это называется, если я не ошибаюсь, – с усмешкой произнес Олег.

– Совершенно верно, – подтвердил доктор, похоже, не заметивший сарказма.

– Значит, у вас не возникало мысли открыть вашу технологию всем желающим? – спросил Олег.

– Никогда. Это же моя идея!

– Никто не пытается отобрать у вас авторство идеи, хотя она и основана на многочисленных работах ваших предшественников, ставших общедоступными. Вы забыли, что стоите на плечах титанов? – в голосе Олега зазвучали металлические нотки.

– Не забыл, конечно, но они получали за свои труды...

– Их вы помните. Но не помните тех, кто кормит, одевает и обувает вас, кто строит для вас квартиры и корпуса лабораторий.

Олег взял в руки бокал и поднял его так, что он переливался и сверкал под светом люстры, падающим на стекло.

– Знаете ли вы, кто добывал сырье для этого бокала, кто управлял машиной, вытягивающей его из расплавленного стекла, работая в карьерах и стоя за пультом по десять часов в день без отпусков?

– Они сами выбрали такую работу. Кто же виноват, что они не нашли ничего получше. Я вот всего добился сам! Родители привили мне любовь к труду...

– Отец – член совета директоров инвестиционного банка, – мысленно усмехнулся молодой человек, вспоминая досье доктора, – мать – профессор университета и консультант фармацевтической компании. «Равные возможности», с горечью подумал он, вспоминая собственное детство.

– Я прилежно учился в школе, получил высшее образование... – продолжал доктор.

– Дорогая частная школа, потом Гарвард, – только профессиональная выдержка молодого человека позволила ему не высказать мысль вслух.

– Значит, вы считаете, что заслужили плоды своего труда, – холодным тоном подытожил он.

– Разумеется! – с энтузиазмом подтвердил доктор. – Конечно, это важное изобретение. Конечно, оно поможет людям. Но...

– ...сначала оно принесет вам прибыль, – закончил Олег.

– Да, – согласился доктор, – ведь это моя интеллектуальная собственность!

– Значит, все как обычно: священная частная собственность, – произнес Олег. В ледяном голосе уже проскальзывала даже не неприязнь, а ненависть, и доктор почувствовал перемену. Но он не собирался потакать молодому человеку, в голове которого засели какие-то социалистическими идеями.

– Да, собственность, – подтвердил доктор.

– Это ваше последнее слово?

– Я не собираюсь менять свои взгляды. Они у меня, знаете ли, за много лет уже сложились.

– Тогда, – начал Олег, увидев еще пару строк на экране очков, – я должен вам кое-что сказать.

– Что же?

– Хотя я приехал из ЮАСС, я не работаю ни на одну из служб этих стран. Я из другой ... организации. Вероятно, вы слышали ее название, хотя, возможно, вам не хочется его произносить.

При этих словах доктор слегка, но хорошо заметно для тренированного глаза, побледнел и изменился в лице.

– Коммунистически ориентированное революционное что-то там... – стал вспоминать доктор, – предприятие? Сущность? Неважно. Важно то, что это не южноамериканские социалисты, которые хотят просто поприжать богатых и накормить голодных. Это C.O.R.E.

Правительства ЮАСС, да и некоторые другие, враждебны, но к работающим в них можно найти подход. Президенты, министры, да и чиновники помельче – тоже люди. Они хотят благополучия, уюта, комфорта и спокойствия, сейчас и в будущем. У них есть родственники и друзья, которые хотят того же самого. Естественно, тяжело разговаривать с людьми, которые терпеть не могут предпринимателей и при каждом удобном случае стараются лишить их части доходов. Конечно, среди них есть принципиальные, к которым неизвестно, с какой стороны подступиться. Но можно найти и тех, с кем удастся договориться. Договориться можно обо всем и со всеми ... почти. Почти, потому что с теми, кто скрывается за четырехбуквенной аббревиатурой, достичь соглашения нельзя. Они – тьма, бездна и ужас, они иные.

– Что вы хотите? – произнес доктор дрогнувшим голосом.

– Препарат, который поможет миллионам, доступный для всех и каждого, кто в нем нуждается, – спокойно сказал Олег, – сейчас.

– Мы не признаем интеллектуальной собственности, – продолжил он, – никакой и никак, ни в малейшей степени. Разумеется, мы ценим авторство и презираем плагиат. Но копирайты, патенты и коммерческая тайна для нас – пустые слова. Мы сохраняем право индивидуума на неприкосновенность личной жизни – но и только самого индивидуума, не его публичной деятельности и его финансов. Информация должна быть свободной!

– Но это же скандал! – попытался возразить доктор. – Журналисты поднимут шум!

Олег улыбнулся.

– Пусть шумят. На самом деле частота и громкость выкриков буржуазных СМИ может служить неплохим индикатором правильности наших действий. Чем истошнее они вопят...

– А если я ничего вам не скажу и просто позову охрану?

– От вас уже ничего не зависит. Так что теперь вам остается делать только одно.

– И что же?

– Сидеть спокойно, – произнес Олег. На экране очков появилась еще одна надпись. Эта операция почти завершена.

В коридоре мелодично прозвенел сигнал прибывшего наверх лифта.

– И можете не жать так настойчиво на тревожную кнопку, – продолжил Олег, – охрана вам уже не поможет.

Где-то далеко, на окраине, на склонах холмов, отбрасывая блики на стекла купола, мелькнул всполох огня, потом второй. До берега моря донесся гром. Дверь купола распахнулась и на пороге появилась фигура в неприметной кожаной куртке, темных штанах и непроницаемых зеркальных очках, с кобурой на поясе.

– Удачное начало? – спросил Олег.

– Да, – прозвучал ответ.

– Начало чего? – спросил доктор.

– Того, чего вы все время боялись. Но она была неизбежна, – ответил Олег.

– Вставайте, доктор, – продолжил он, взглянув через стекло купола, за которым разгорались всполохи Последней битвы.