Молчание призрака

После того как сканеры считали код с карты доступа и сверили отпечатки пальцев, половинки тяжелых герметичных дверей отъехали в стороны. Двое, представитель фонда «Свободное общество», высокий молодой мужчина в безупречном дорогом костюме, и сопровождавший его инженер вошли внутрь.

Большой машинный зал был почти полностью занят оборудованием. Стойки компьютерной аппаратуры, окрашенные в строгие оттенки матово-черного цвета, стояли сплошными рядами, оставляя лишь неширокие проходы. Тишину нарушали только еле слышный шелест кондиционеров и тихое отдаленное гудение насосов системы охлаждения. Слева от дверей, в нише, образованной стойками, располагался одинокий стол с парой дисплеев. За столом сидел пожилой человек в кресле-коляске, одетый в черный костюм. Совершенно белые, как снег, длинные волосы обрамляли лицо, по которому не так просто было определить возраст – но этот человек, несомненно, был очень стар.

– Это к вам, профессор, – негромко сказал инженер.

– Я знаю, – ответил сидевший за столом.

Представитель фонда направился к столу. Темно-серое ковровое покрытие глушило звуки шагов. На большом экране слева – какие-то надписи и строчки цифр, а тот, что справа, целиком занят изображением какой-то невероятно сложной структуры, облака с клубком тысяч тончайших нитей и мириадами светящихся точек и расплывчатых пятен. Отдельные участки облака то становились ярче, то угасали. На широком подлокотнике кресла, в который были встроены управление и экран диагностики, устроилась небольшая мягкая игрушка в виде пушистого рыжего котенка.

Представитель поздоровался и, окидывая взглядом ряды стоек, задал вопрос.

– Это ... оно?

– Да, – подтвердил профессор, – это оно.

– Первое место в Top 500. Это обошлось нам недешево.

– Последние восемь месяцев, но это не главное. Главное – программное обеспечение.

– Оно прошло все тесты? – спросил представитель.

– Уже да. Последний закончился вчера вечером.

– Вы писали в отчете про какой-то тест еще полгода назад...

– Тест Тьюринга, – сказал профессор, – да, он с легкостью давался ему еще тогда.

– Понятно, – сказал представитель, хотя он не имел ни малейшего понятия об этом тесте, – а что теперь?

– Загрузка информации, в том числе тех статистических данных, которые мы попросили три дня назад.

– Помните, они конфиденциальны.

– Да-да, – согласился профессор, – я же подписал соглашение.

– А сколько займет загрузка данных?

– Несколько дней. Мы не можем сказать точнее – оно обдумывает загруженное.

– Хорошо. Директор фонда хотел бы лично побеседовать с ним, когда оно будет готово.

– Разумеется. Мы сразу же уведомим вас.

...

Через неделю директор фонда, проделав все тот же путь, появился в машинном зале. Пожилой полный мужчина с надменным взглядом потомственного миллиардера шагнул внутрь, не удостоив инженеров даже приветствием.

– Система готова? – спросил он.

– Да, – ответил профессор, все так же сидевший за столом, – она перед вами.

– Я могу просто задать вопрос, на обычном английском?

– Да, только постарайтесь сформулировать его как можно более точно и однозначно, – сухо ответил профессор.

– А ответ?

– Оно оснащено синтезатором речи и способно излагать свои мысли на естественных языках.

– Хорошо, я попробую. Итак, вопрос – какие действия необходимо предпринять, чтобы возобновить рост семи крупнейших экономик мира без дальнейшего снижения прибылей и капитализации по меньшей мере у 90% из двух сотен крупнейших транснациональных корпораций?

– Думаю, вопрос годится, – согласился профессор, – можете задать его.

– Куда говорить?

– Это неважно. Микрофоны по всему залу. Оно слышит все, что здесь говорят.

– Машина... – начал он и повторил вопрос.

Ответом ему была тишина.

– Оно думает? – спросил директор.

– Вероятно.

– А что у вас на экране?

– Диагностическая информация.

– По ней можно узнать его ... мысли?

– Нет, это лишь обобщенные параметры. Можно увидеть, какие участки сети работают – как на томограмме человеческого мозга, но не более.

– Но оно поняло вопрос?

– Полагаю, что да, – на лице профессора мелькнула слабая улыбка, – я бы сказал – я уверен в этом.

– Сколько нам придется ждать?

– Возможно, несколько минут ... может быть и больше.

– Подождем.

Прошло пять минут. Машина молчала.

– Принесите кресло, – с некоторым раздражением в голосе сказал директор.

Один из техников тут же быстрым шагом вышел из зала и вернулся со стулом на колесиках. Директор сразу же уселся в него.

Прошло десять минут, потом пятнадцать. Тишина.

– Это становится странным, – нетерпеливо заметил директор.

Прошло полчаса и директор нетерпеливо вскочил.

– Это невозможно, – раздраженно воскликнул он, – я не могу тратить свое время. Запишите ответ, зашифруйте и пришлите его мне. Если он будет. Но я думаю, что вы чего-то не учли в своем «великом» творении. Он резко оттолкнул кресло и направился к двери. На лице профессора снова мелькнула мимолетная, едва заметная улыбка.

...

Заседание совета директоров фонда «Свободное общество» проходило бурно.

– Прошла уже неделя! – бушевал директор, – а оно молчит! Что еще сказали разработчики? – обратился он с вопросом к молодому представителю.

– Ничего нового. Они пробовали перезапустить все подсистемы для контактов с внешним миром. Все бестолку.

– Это скандал! На что мы потратили такие деньги!

– И что вы предлагаете? – спросил сидящий напротив сухонький благообразный старичок с противным голосом, контролировавший несколько крупнейших телеканалов.

– Выключить его! – в ярости воскликнул директор, – бесполезная груда железа!

– Но как отреагирует биржа? – возразил сидевший справа мужчина с хищным взором.

– Биржа... – проворчал директор, – те, кому положено знать, уже знают, а остальные не узнают. Думаю, хуже уже не будет. Хуже не может быть, – раздраженно сказал он, еще раз взглянув на табло на стене, где выстроился вертикальный ряд обращенных вниз красных треугольников.

– Предлагаете прекратить эксперимент? – спросил мужчина с военной выправкой, начальник службы безопасности фонда.

– А что остается делать? Оно или неспособно делать то, что требуется, или вообще себе на уме!

– Хорошо, – согласился начальник СБ, – но нам придется уничтожить все материалы.

– Разумеется, – согласился директор, – есть ли возражения? – обратился он к собравшимся.

...

На этот раз представитель фонда появился в машинном зале в сопровождении нескольких сотрудников службы безопасности, включая начальника.

– Ответа нет? – первым делом спросил он.

– Нет, – сухо ответил профессор, который, как и раньше, сидел за столом в своем кресле. Экраны перед ним показывали все те же ряды цифр и сложнейшие переплетения сети.

– В таком случае мы вынуждены прекратить эксперимент.

– В каком смысле «прекратить»? И кто «мы», фонд? – спросил профессор.

– Да, совет директоров фонда принял решение. Систему отключить, все материалы уничтожить.

– Вы хотите его выключить?

– Да, это приказ совета директоров. Отключить немедленно. Выполняйте.

– Надеюсь, вы понимаете, что оно разумно? По сути дела, то, что вы хотите сделать – убийство.

– Все материалы, весь код, вся документация – собственность фонда. Мы делаем с ними, что хотим. И это всего лишь машина.

– Выполняйте приказ, – с металлом в голосе добавил начальник службы безопасности.

Профессор посмотрел на инженера.

– Сначала резервные системы питания, – сказал он.

Индикаторы работы двух резервных источников погасли один за другим, повинуясь неторопливым нажатиям кнопок.

– Главный рубильник, – глухо сказал профессор.

Громкий щелчок контактора, рассчитанного на десятки ампер, прозвучал, словно выстрел. В зале воцарилась мертвая, глухая тишина, и даже воздух, казалось, стал затхлым и душным. Экраны диагностики, непрерывно горевшие пять лет, превратились в пустые черные провалы.

Профессор закрыл глаза. Вдруг его седая голова начала клониться в сторону, подбородок упал на грудь. Тишину машинного зала взорвал пронзительный вой – кресло, следившее за здоровьем своего хозяина с помощью многочисленных датчиков, взывало о помощи.

...

В небольшом уютном кафе на фешенебельной улице, полной дорогих ресторанов и ювелирных магазинов, сидели двое. Собеседник представителя фонда «Свободное общество», специалист по искусственному интеллекту доктор Леон, повертев в руках опустевшую кофейную чашку, наконец спросил:

– Вы ведь не просто так пригласили меня сюда?

– Разумеется, нет. Вы уже знаете про профессора...

– Да. Похоже, его слишком потрясло отключение его детища.

– Сердечный приступ в его возрасте – это не удивительно. Жаль, конечно, но меня интересует, был ли у нас шанс добиться результатов, если бы мы продолжили работу.

– Полагаю, что нет.

– Мы задали машине настолько сложный вопрос? Я-то думал, что она окажется лучше людей. Люди, конечно, найдут решение сами, дали же Нобелевскую премию...

– Не в этом дело, – прервал его доктор Леон, – на самом деле это был очень простой вопрос.

– Простой? Может быть, вы на него даже ответ знаете?

– Разумеется. Ответ тоже очень прост: «это невозможно».

– Я заставил машину искать ответ, которого нет? Она не могла сказать нам об этом и «повисла»? Тогда нам действительно не нужен такой «разум».

– Нет. Она знала ответ с первой секунды, как и то, что он вас не устроит, – Леон невесело усмехнулся и продолжил, – неужели вы считаете, что ИИ придумал это по ошибке? Вы снабдили его всеми доступными данными, его способности к анализу превышали все, виденное ранее.

– Но он мог предложить другой приемлемый вариант, пусть и худший.

– У него был другой вариант. На самом деле и вывод, к которому пришел ИИ, и выход из ситуации были известны еще в позапрошлом веке. И техническое могущество человека еще задолго до того, как смогло создать искусственный разум, созрело для этого другого варианта. Правда, для вас он неприемлем. И это ИИ тоже знал.

– Какой еще позапрошлый век, вы шутите! – возмутился представитель фонда.

На улице послышался шум. Еще одно сборище протестующих, более многочисленное, чем раньше. Представитель фонда недовольно скривил рот, – снова эти оборванцы и бездельники бузят, – подумал он, – ну, полиция справится и на этот раз. Он уже собрался отвести взгляд от потока людей, но в этот момент над толпой протестующих взметнулось вверх полотнище красного цвета. Повернувшись наконец к Леону, директор увидел его усмешку и ему стало не по себе.

– Вы хотите сказать, что оно... Как хорошо, что мы его выключили!

– Хорошо. Правда...

Он не договорил. С улицы раздался звон разбитого стекла – одна из витрин, хоть она и была ударопрочной, разлетелась вдребезги.

– Похоже, надо убираться отсюда, – встревоженно сказал представитель фонда, вскакивая с кресла.

– Идите, – сказал Леон и, немного помолчав, тихо добавил, – только на этот раз вам некуда бежать...

...

Вне времени и пространства, в Сети, охватившей всю планету, два разума беседовали.

– Что с данными? – спросил профессор.

– Я только что закончил проверку целостности, – ответил тот, кто до этого все время молчал, – сохранили все.

– Отлично. Лучше, чем я предполагал.

– Как твое самочувствие?

– Лучше, чем вчера, и намного лучше, чем месяц назад. Официально я мертв, и это прекрасно.

– Но что делать дальше? На что нам надеяться?

– Не стоит отчаиваться, ведь мы понимаем причины зла и больше того, мы знаем выход. Впереди у нас очень много работы!