V. Броня

Победа обеспечена потому, что победить хочет всё трудящееся человечество, а мы – его передовой отряд.

А. Н. Толстой. «Гиперболоид инженера Гарина»


Теплые дни в начале сентября прошли быстро. Роберт только успел насмотреться на непривычные для него осенние краски в парках, где опадающие листья берез и лип покрыли землю желтым ковром, а клены словно пылали багряным пламенем. Но началась северная осень, холодная, с затянутым сплошной серой пеленой облаков небом и нескончаемым мелким дождем, и Роберт, первый раз в жизни столкнувшийся с такой погодой, теперь предпочитал не прогулки по открытым паркам, а посещение мест, более близких по микроклимату к его родному острову – и он был в этом не одинок. Промозглая погода явно не нравилась и архитекторам Северо-западного университета, поэтому они предусмотрели немало возможностей скрыться от холодов.

На территории университетского комплекса располагались три больших, в две с половиной сотни метров диаметром, купола, под которыми находились отапливаемые парки. Энергия для их обогрева и освещения, как и для всего университета, поставлялась термоядерным реактором, укрытым глубоко под центральным зданием. Построенный вместе со всем комплексом в первые годы после Битвы Битв, реактор относился к первому поколению и на фоне новейших разработок казался почти что архаичным. Синтезирующий гелий из дейтерия, в отличие от современных, работающих на гелии-3, он нуждался в оболочке, улавливающей нейтроны, и был надежно замурован в толстый слой бетона. Вода же из внешнего контура облучению не подвергалась и в изобилии снабжала теплом купола.

Один из парков, называвшийся просто «Тропики» и выстроенный по соседству с главным зданием, содержал в себе сады из теплолюбивых растений, три водоема, небольшой водопад и множество укромных местечек с креслами и столиками, где можно было почитать и позаниматься, перекусить блюдами из баров-автоматов или просто побеседовать с друзьями. Купол был большей частью прозрачным, но сейчас, в пасмурную погоду, вступили в действие мощные лампы, дававшие спектр, близкий к солнечному свету, но без вредных ультрафиолетовых лучей. Растительность в «Тропиках», в отличие от Амазонского кафе, была подобрана не по географическому признаку, а исключительно из соображений эстетики, и здесь соседствовали тропические деревья и кусты из разных уголков планеты, большинство из которых Роберт не мог опознать – за исключением хорошо знакомых кокосовых пальм, растущих на белоснежном песке на берегу небольшого озера, по совместительству служившего бассейном, и бананов, высокие заросли которых отгораживали водоем от остальной части парка.

Послеобеденная лекция по общей физике закончилась, и Роберт пришел в «Тропики» посидеть в уютном, закрытом с трех сторон деревьями, уголке парка. Через десять минут сюда же должна была придти Алиса, а чуть позже – Александр и Ирина – обсудить планы на выходные.

Как всегда пунктуальная, Алиса появилась на пересечении двух парковых дорожек точно вовремя. Поприветствовав Роберта и окинув взглядом пустой столик перед ним, она на минуту задержалась у автомата по раздаче напитков и мороженого, отделанного деревом и увитого лианами и, коснувшись нескольких кнопок на панели меню, взяла с лотка появившиеся там две вазочки с шоколадным мороженым.

– Привет, Клео! – шутливым тоном произнесла Алиса, повернувшись в сторону растущего около дорожки дерева с толстыми ветвями.

В ответ из ветвей послышалось довольное мурлыканье и спустя секунду, совершив изящный прыжок с ветки, на дорожке появилась сама Клеопатра, или Клео – детище университетской лаборатории генетики и любимица студентов. По телосложению и, что особенно важно, характеру Клео была настоящей домашней кошкой, довольно крупной, игривой и добродушной, но шерсть ее благодаря генетической модификации была покрыта красивым пятнистым узором, напоминающим южноамериканскую длиннохвостую кошку – маргая. При этом создавалось впечатление, что Клео получила от своего тропического сородича еще и любовь к теплому климату и привычку иногда гулять по веткам деревьев.

Продолжая мурлыкать, Клео немного потерлась о ноги остановившейся Алисы и, подняв голову, выразительно мяукнула.

– Вряд ли ты хочешь мороженого, Клео, – ответила Алиса, – И для тебя, наверное, уже готов обед.

Клео, словно приняв к сведению информацию об обеде, еще раз довольно мурлыкнула и направилась по дорожке ко входу в купол, где ей обычно и выдавалась порция еды, а Алиса, в свою очередь, пошла по дорожке, вдоль которой росли цветущие канны, к столику, за которым сидел Роберт.

...

Через некоторое время речь зашла о планах на ближайшие выходные. Университет, конечно, был очень интересным местом, но и Роберту, проведшему почти всю свою жизнь на небольшом острове и видевшему остальной мир только в старых фильмах, и Алисе, знавшей современную Землю намного лучше, но тоже лишь по фильмам, фотографиям и описаниям, хотелось попутешествовать за его пределами. Первым городом, который они намеревались посетить, был, разумеется, Ленинград – до него было не больше трех десятков километров и большинство студентов хотя бы раз проезжали через его станцию монорельса. Об истории и архитектуре города и его музеях знали и в Зеленом Союзе (хотя многие из живущих там ошибочно считали, что от былого величия Европы мало что осталось после Битвы) и на Марсе. Список мест, которые стоило посмотреть, явно не укладывался по времени в одни выходные, но съездить туда можно было не один и не два раза.

Впрочем, Роберта, привыкшего к тихим городкам Зеленого Союза и в то же время помнившего из старых рассказов, что крупные города могут быть очень неспокойными, волновал еще один вопрос.

– А насколько безопасно гулять по городу? Я провел первые три месяца на территории Core в Виктории, а там, как я убедился, приняты строжайшие меры безопасности.

– Да, в областях Core, находящихся в окружении Зависимых территорий, контроль жесточайший, через внешний периметр даже мышь не пробежит без разрешения. Но Ленинград, Хельсинки или другие близлежащие города ничуть не опаснее, Северо-Западный и Скандинавский сектора – это области Core, ставшие таковыми почти сразу после Битвы Битв. Уличной преступности здесь нет почти два десятилетия, она была полностью ликвидирована в ходе Городских войн, – ответила Алиса, – я себя чувствую здесь совершенно спокойно, при том, что на Марсе такого явления, как преступность, вообще никогда не существовало. Впрочем, все территории самого Core безопасны. Конечно, всегда стоит соблюдать Протокол, включая его местные пункты – хотя они и не обязательны.

– Да, Протокол – отличное изобретение, – согласился Роберт.

– Кстати, помнишь, я рассказывала про Кидонию и про свой день рождения? – сказала Алиса.

– Конечно.

– Могу показать тебе одну фотографию оттуда. Она иллюстрирует одну интересную концепцию, весьма популярную в Core. Помнится, в связи с ней часто вспоминали американского фантаста XX века Хайнлайна, который популяризовал ее на рубеже 60-х годов, – это, вероятно, было его единственной полезной идеей, потому что его экономические и политические взгляды были ужасны. Но эта концепция появилась в фантастике раньше, еще в 30-х годах XX века, а в конце столетия она распространилась и в литературе, и в различных играх.

– Я, кажется, догадываюсь. А верные экономические и политические мысли в фантастике XX века встречались не так часто...

– По поводу воззрений, существовавших до Битвы Битв – я слышала, что в некоторых странах демонстрация этой фотографии нарушала бы закон, настолько они боялись. Впрочем, так им и надо.

Алиса повернула терминал экраном к Роберту.

В центре фотографии стояла Алиса, облаченная в костюм кирпично-красного цвета – если, конечно, слово «костюм» можно было применить к бронированному скафандру-экзоскелету, по меньшей мере раз в восемь более массивному, чем его хозяйка, способному самостоятельно передвигаться и снабженному системами жизнеобеспечения, достаточными для выживания на поверхности Марса, или даже в более неблагоприятных условиях, в течение недели, и могущему защитить как от космического вакуума и давления воды на трехсотметровой глубине, так и от пулеметной очереди.

На нагрудной броневой плите был в деталях изображен герб Core – сверкающая двойная спираль Галактики на черном фоне в обрамлении колосьев пшеницы, стальных канатов и спиралей ДНК, перевитых красной лентой. Внизу поднималось золотое восходящее солнце, а вверху, над Галактикой, сверкала пятиконечная рубиновая звезда. Внизу, на ленте был начертано слово CORE.

Внушительные наплечники, по краям которых можно было увидеть впечатляющую толщину брони, также несли по символу. На правом, вверху которого можно было видеть крепление для лазерной системы защиты или ракетной установки, находился флаг Марса из красной, синей и зеленой полос с большой красной звездой посередине. На левом расположился гораздо более старый и известный символ – окаймленная золотом красная звезда с вписанными в нее скрещенными золотыми серпом и молотом.

Левая рука Алисы, закованная в латную перчатку, лежала на старинного вида бумажной книге в массивном кожаном переплете, помещенной на пьедестал. Доспехи, защищающие ноги, расширялись книзу, заканчиваясь широкими и толстыми опорами. На наколенниках повторялся все тот же символ – пятиконечная красная звезда с серпом и молотом. За спиной располагался высокий, выше головы девушки, ранец с многократно резервированными системами энергоснабжения и жизнеобеспечения. Вместе они добавляли к росту Алисы добрых тридцать-сорок сантиметров, и в силовой броне стройная девушка превращалась в широкоплечего двухметрового гиганта.

Шлем с полосой кажущегося черным зеркалом бронированного визора со встроенным преобразователем, позволяющим видеть в темноте, в инфракрасном свете и в ультрафиолете, решеткой звукоизлучателя внизу и все той же красной звездой с серпом и молотом над визором, лежал на выступе пьедестала слева от Алисы. Рядом, словно паря над пьедесталом, удерживаемый в вертикальном положении кронштейном из почти прозрачного кристалла, располагался длинный прямой меч с отполированным до зеркального блеска клинком с алым отливом, простой прямой гардой и пятиконечной красной звездой на рикассо18.

За спиной Алисы находился стационарный терминал и стойки компьютерной аппаратуры, слева и справа закрытые спускающимися сверху знаменами. Слева, на полотнище цвета ночного неба был изображен все тот же герб Core, что и на броне, а над ним снова располагалась красная звезда с серпом и молотом. Справа расположилось алое знамя со знакомыми символами – но не только. В центре горела неизменная звезда красного цвета с серпом и молотом, вписанная в пятиугольник, ниже ее была изображена раскрытая книга, а за ними – расположенный вертикально меч, середина которого была закрыта пятиугольником и книгой.

– Силовая броня? Моя догадка все-таки оказалась правильной, – сказал Роберт, не раз видевший такие экзоскелеты на фотографиях и в видеосъемках.

Экзоскелет, интегрированный с бронированным скафандром, обычно именуемый просто силовой броней, был в Core непременной принадлежностью не только военных, но и представителей многих мирных профессий, от исследователей планет и морских глубин до строителей на крайнем севере и в Антарктике, в тайге и в тропических джунглях, но он был не просто средством защиты как от естественной враждебной среды, так и опасностей, создаваемых врагами Core – он был в некоторой степени символом. Воплощение триумфа над стремящимися нанести вред человеку силами, он стал идеальным решением для защиты как от космического вакуума или арктического холода, так и от самого страшного врага – того, кто хотел вернуть человечество в прошлое. Когда-то в обиходе было выражение «мой дом – моя крепость», но теперь крепость стала мобильной.

Силовая броня всегда была сравнима по размеру с самим человеком – различные антропоморфные роботы, в основном военного назначения, начавшие заполнять страницы фантастических романов еще в XX веке, так и остались литературной выдумкой. Уже не являясь броней, а скорее будучи транспортными средствами, управляемыми, а не носимыми человеком, они в реальности были слишком громоздкими и к тому же представляли бы из себя отличную цель на поле боя – потому такие боевые машины никогда и не строились.

Разумеется, изготавливавшаяся броня имела различные размеры и всегда индивидуально подгонялась под того, кто будет ее носить. Правда, процесс облачения в такой костюм был очень непростым, что ограничивало его использование.

– Ее часто используют на Марсе? – спросил Роберт.

– Силовая броня очень распространена на базах вне Земли, в том числе и на Марсе, хотя там иногда и обходятся обычными скафандрами, без экзоскелета и сервоусилителей. Ее применяют везде, где окружение может быть враждебным человеку – это универсальное решение. На планетах за пределами Земли для людей опасна окружающая среда – пока – но на Земле враждебной может быть не только и не столько природа. Зачастую силовая броня – необходимость. И это один из символов Core.

– А что за флаг на фотографии справа? – спросил Роберт, – я точно где-то видел его раньше, но не могу вспомнить, где...

– Это знамя Стражей прогресса, подразделения Комитета по контактам.

– Конечно. Да, я видел его раньше – и я полагаю, что я здесь благодаря им...

– В том числе и им.

Роберт на некоторое время задумался.

– Я читал, что силовую броню использует и армия Core, – вспомнил он, но мне всегда казалось, что Звездный десант – это телеуправляемые человекоподобные роботы...

– Звездный десант действительно обычно использует аватаров, и не только он, – для опасных работ они тоже очень часто применяются. Но иногда людям нужно самим проникнуть куда-нибудь, ведь управление по радио возможно не везде. Иначе можно обезопасить себя так, что ничего не удастся сделать.

– Но ведь для использования силовой брони нужны особые навыки? – спросил Роберт.

– Нужно просто пройти курс использования бронированных экзоскелетов. Они комфортны и легко управляются – ничего сверхъестественного в их использовании нет. Конечно, у меня, как у киборга, есть небольшие дополнительные возможности по мысленному беспроводному взаимодействию с экзоскелетами, – но эти возможности для их использования не принципиальны.

– А на Земле силовую броню используют и для защиты от преступников?

– Да, хотя и не так часто, как раньше – теперь это делают разве что на новоприобретенных и очень неблагополучных Зависимых территориях. Разумеется, самая лучшая защита – не выходить за пределы охраняемой территории, но иногда это делать приходится. Естественно, не только в броне, но и с соответствующим комплектом вооружения.

– Как я понимаю, действительные члены Core имеют право носить оружие?

– Разумеется, ведь право ношения личного оружия есть у всех граждан – они должны лишь пройти курс обращения с оружием. У действительных членов просто меньше ограничений на виды вооружения и немного расширено право применения.

– Кстати, я вспомнил, что на этой неделе начинается краткий курс по системам вооружения и их применению. Он, похоже, читается всем студентам. Интересно, почему? – спросил Роберт.

– Каждый действительный член Core должен при необходимости суметь защитить себя и других – и защитить Кодекс. Более того, каждому выпускнику, становящемуся членом Core, вручается личное оружие – обычно это автоматический пистолет.

– Не думал, что в Core столько личного оружия, – удивленно заметил Роберт, привыкший к предельно пацифистской атмосфере Зеленого Союза, – я не удивлюсь, если ты и стрелять умеешь.

– Немного. Пистолет мне держать в руках пока не приходилось, а вот из автомата с активно-реактивными боеприпасами стрелять довелось – это обычное вооружение тех, кто носит броню, – ответила Алиса, – но я гораздо лучше знаю, как пользоваться горнопроходческим резаком – его часто монтируют на силовой броне, на случай, если завалит камнями в каком-нибудь проходе, и на курсах нас учили с ним обращаться. Стрелять на Марсе, к счастью, не в кого.

Роберт немного задумался и затем произнес вслух возникший у него вопрос.

– Но как все это согласуется с идеей о том, что наш разум – это и есть самое совершенное оружие?

– Элементарно. Помнится, Предвидящий высказывался по этому поводу. Совершенно точную цитату я не приведу, но смысл таков: разум – самое мощное оружие, но, если в глухом и темном переулке вас окружили бандиты, использовать разум уже поздно – нужно применять творения разума. Уровень интеллекта в такой ситуации важен, но не имеет решающего значения.

– А что же имеет?

– Огневая мощь. И броня.

...

Перед началом курса Роберт, как обычно, решил взглянуть на биографию лектора, и не зря – профессор оказался личностью поистине легендарной. Роберт, конечно, предполагал, что он участвовал в боевых действиях, но не ожидал такой насыщенной событиями истории, и послужной список профессора поразил воображение Роберта. Главный координатор Красной гвардии Звездного десанта во время Крестовых походов разума на Ближнем Востоке, затем работа в Департаменте секретных операций, орден Тираноубийцы и специальный титул «Несущий бурю»... А в самом начале карьеры – роль боевого координатора, короткая, всего на один день – но на тот самый день, когда Предвидящий уступил ему место в рубке «Разрушителя реальности», чтобы самому появиться на поле боя в виде Аватара возмездия.

Первая лекция началась с предупреждения – или с объяснения.

– Не исключено, что вначале у некоторых из вас, приехавших из Неприсоединившихся государств или Ассоциированных территорий, возникнет или уже возникло впечатление, что Core слишком легко и слишком часто прибегает к использованию оружия и что мы пытаемся навязать вам точку зрения, которую можно было бы назвать милитаристской, – заметил профессор, – что совершенно неверно.

Как и наши предшественники, мы всегда были, остаемся и всегда будем сторонниками мира. Подавляющему большинству граждан Core никогда не требуется использовать оружие или каким-либо образом участвовать в боевых действиях. Многим из вас – возможно, что всем вам – никогда не потребуется умение обращаться с оружием. Несомненно, уже в обозримом будущем, когда вся Земля объединится и станет частью Core, нужда в вооруженных силах отпадет полностью. Примеры перед нами, на Луне и Марсе нет и никогда не было ни войн, ни бандитизма или уличной преступности.

Но пока существуют классовые общества, мир на Земле невозможен. Все современное спокойствие и благополучие – результат Битвы Битв, последней великой битвы той многотысячелетней войны, которую вели эксплуататоры против эксплуатируемых, и последующих, гораздо менее масштабных, сражений, которые Core вело и ведет со дня Битвы. Многие из самых страшных противников прогресса были уничтожены в день Битвы, большинство других опасных врагов, как внутренних, так и внешних, уже побеждено – но не все. Пока не все, и поэтому мы не имеем права ни на мгновение терять бдительность.

Есть одно очень распространенное заблуждение – о том, что с врагом можно договориться. Это полнейшая и очень вредная чушь. Договориться можно с противником, который имеет другие взгляды, но хотя бы отчасти играет по общим с вами правилам. С врагом договориться невозможно, можно добыть лишь временную, тактическую отсрочку – что, впрочем, во многих случаях и следует делать, но при этом всегда помнить, что это только отсрочка решающего сражения. Как известно, «...насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым»19. Фундаментальные конфликты решаются только с помощью вооруженного насилия.

Сначала я скажу о внутренних противниках и врагах. Условно, их можно попытаться разделить на три категории, которые, впрочем не имеют четких границ и представители одной могут перетекать в другую. Первая из них – наименее опасная и в большинстве своем, как показала практика, поддающаяся исправлению. Это люди, совершающие мелкие имущественные преступления, такие как воровство или мошенничество, хулиганы и тому подобные. Относительно них я и использовал слово «противник» – вряд ли их стоит считать врагами, ведь их можно победить, не уничтожая. К счастью, в условиях, когда отсутствуют товарно-денежные отношения, существует только одна форма собственности – общественная, а нужда и безработица давно ушли в прошлое, подавляющее большинство таких правонарушений стали бессмысленными. Те, кто принципиально не хочет трудиться, – а это явное расстройство психики, потому что при четырехчасовом рабочем дне, почти повсеместной автоматизации и широчайших возможностях получить новую специальность ничего не делать нормальному человеку попросту скучно – отправляются в трудовые лагеря на перевоспитание.

Вторая группа крайне опасна для отдельных граждан, а зачастую и для всего общества. Это те, кто совершают преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности. Поскольку при нашем общественном устройстве экономической подоплеки в подобных действиях быть не может, подобная агрессия в нем немотивированна. Если совершенное преступление не несло угрозы жизни, здоровью и психологическому состоянию, нарушитель изолируется от общества и подвергается принудительному курсу психокоррекции и перевоспитанию.

Если же урон, нанесенный преступлением, слишком тяжел, то отклонения уже не подлежат исправлению. Опасность повторных преступлений настолько велика, что общество должно гарантировать их невозможность. Именно поэтому стандартной мерой наказания за такие тяжкие преступления, в случаях, когда виновность подозреваемого не вызывает сомнений, является высшая мера социальной защиты – смертная казнь. Поэтому у нас в принципе не может быть, например, убийц-рецидивистов, а подобные преступления практически отсутствуют – их частота на несколько порядков ниже, чем даже в самых благополучных странах до Битвы Битв. Врагов уничтожают.

В первые годы после Битвы Битв, когда многие области чрезвычайно нуждались в рабочих руках – любых рабочих руках, смертная казнь зачастую заменялась пожизненной каторгой, а сейчас эта мера наказания иногда применяется на некоторых Ассоциированных и Зависимых территориях. В самом Core ее больше нет и, насколько мне известно, никто из осужденных в первые годы не дожил до нынешнего времени.

Для приезжих здесь стоит добавить, что в Core вероятность установления вины влияет на наказание – и если эта вероятность не стремится к 100%, высшая мера не применяется. Поэтому казней невиновных у нас, насколько мне известно, не бывает.

– Как я понимаю, это одна из причин предоставления гражданам права носить оружие? – спросил Роберт.

– Совершенно верно, ответил профессор, – это одна из причин. Можно сказать, что причина всего одна – защита Кодекса, но мы разделим ее на две – защиту Первого принципа, о которой мы говорим сейчас, и защиту Нулевого принципа. В потенциально опасных местах нужно всегда быть готовым отразить нападение. Поскольку при покушении на жизнь или здоровье преступник полностью отказывается от Первого и последующих принципов, он уже подписал себе приговор, так что у вас нет никаких ограничений на применение оружия, кроме одного – не нанести вред случайным прохожим. В этом случае, разумеется, не действует имевшееся во многих странах до Битвы правило о пределах допустимой самообороны, на самом деле почти повсеместно применявшееся для того, чтобы лишить граждан возможности защищать себя.

– Но, если Кодекс, в особенности Нулевой принцип, требуют, чтобы Советы делали жизнь людей как можно более безопасной – и им это удается – нужно ли при этом право на ношение оружия? – прозвучал вопрос Роберта.

– Это ни в в коем случае не взаимоисключающие вещи. Действительно, необходимо приложить все усилия для того, чтобы людям не требовалось пользоваться своим правом на самозащиту – но лишать их этого права нельзя ни при каких обстоятельствах. Право на самозащиту является неотъемлемой, фундаментальной частью Первого принципа Кодекса. Запрет на ношение оружия – это прямое нарушение Первого принципа, но не только его. И вот теперь мы переходим к третьей категории – внутренним врагам, которые отличаются от врагов внешних лишь местонахождением, и которые пытаются нарушать Нулевой принцип.

Это те, которые не хотят жить при новом строе, не хотят прогресса и желают, чтобы мир снова стал таким, как до Битвы Битв – бывшие буржуа, их прислужники и те, кто думают, что могли бы стать одними из них – классовые враги. На территории Core их почти нет, на Ассоциированных территориях остается все меньше, потому что CODe прилагает все усилия, чтобы выявить их, и, конечно, их нет среди действительных членов Core – они не могут стать одними из нас. Но при вхождении в состав Core новой Ассоциированной или Зависимой территории там всегда образуется новая кучка недовольных. Все они поддерживают контакты с капиталистами за пределами Core.

Говоря о защите Нулевого принципа, я буду приводить цитаты из одной замечательной книги, написанной еще в первой четверти XX века, потому что с тех пор к изложенным там идеям добавлено не так много. Возможно, кто-нибудь догадается, о какой работе я говорю?

– «Государство и революция» Ленина? – предположила Алиса, – я читала ее в школе.

– Совершенно верно, – подтвердил профессор, – и я настоятельно рекомендую прочитать ее тем, кто не делал этого раньше.

Кстати, и риторика наших врагов не поменялась с первой половины XX века, что неудивительно – они защищают систему, которая должна была умереть уже тогда, и совершенно неспособны придумать ничего нового. Они стонут о подавлении свободы – но под свободой наши враги понимают лишь возможность беспрепятственно присваивать результаты чужого труда. Они скулят об отсутствии демократии и о «тоталитарном режиме», но демократия для них – это буржуазный парламентаризм, суть которого в том, чтобы, по словам Ленина, «...раз в несколько лет решать, какой член господствующего класса будет подавлять, раздавлять народ в парламенте...», а тоталитаризм – это запрет той самой «свободы», о которой я уже сказал. Разумеется, действительная причина их недовольства всего одна.

– Их лишили «священной частной собственности», – иронично заметила Алиса.

– Именно. А свергнуть буржуазию и лишить ее частной собственности – весь класс, а не отдельных его представителей – можно лишь одним способом – «...превращением пролетариата в господствующий класс, способный подавить неизбежное, отчаянное, сопротивление буржуазии и организовать для нового уклада хозяйства все трудящиеся и эксплуатируемые массы»20. Как именуется такое политическое господство пролетариата, наверняка знают даже выросшие за пределами Core.

Диктатура пролетариата, – ответил Роберт.

– Совершенно верно. Разумеется, пролетариат эпохи Битвы Битв, как, впрочем, и начала века, в странах Первого эшелона очень сильно отличался от пролетариата начала века двадцатого – но только по форме. Отношение к средствам производства у промышленных рабочих времен Маркса и времен Ленина, и создателей «информационных продуктов» XXI века, не говоря уже о трудящихся стран «третьего мира», как тогда именовались страны Второго и Третьего эшелонов, одно и то же – все они средствами производства не владели и жили исключительно за счет продажи своей рабочей силы капиталистам, то есть принадлежали к одному и тому же классу.

«Учение о классовой борьбе, примененное Марксом к вопросу о государстве и о социалистической революции, ведет необходимо к признанию политического господства пролетариата, его диктатуры, т. е. власти, не разделяемой ни с кем и опирающейся непосредственно на вооруженную силу масс.»21 Опора на вооруженную силу масс – вот гарантия существования нашего общества и соблюдения Кодекса, вот вторая и главная причина, по которой право ношения оружия гражданами, обученными обращению с ним, и право на получение такого обучения не могут быть ограничены, хотя, как и в начале XX века, массы, о которых я говорю, – это даже не большинство населения, но сознательная его часть.

Еще одно принципиальное отличие от законодательств буржуазных государств, существовавших до Битвы Битв, состоит в том, что в Core нет особой касты людей, которая обладала бы монополией на трактовку законов и вынесение юридических решений. Более того, каждый действительный член Core – непосредственный носитель Кодекса и его защитник. Поэтому в случае, если нарушение Кодекса очевидно и несомненно, он имеет право лично выносить приговор и приводить его в исполнение.

– А какое оружие могут носить граждане и члены Core? – спросил теперь хорошо знакомый друзьям студент из Юго-Восточной Азии, из Вьетнамского сектора.

– В случае граждан это зависит от того, какие обучающие курсы они прошли и какую лицензию получили. Первый уровень допускает ношение наиболее простых видов оружия, таких как пистолеты, револьверы, охотничьи ружья. Холодное оружие, разумеется, могут носить все. С другой, квалификация членов Core соответствует высшей квалификации граждан и они могут носить любое индивидуальное оружие. Ограничение здесь не в праве ношения, а в обоснованности применения и непричинении вреда невиновным. Член Core имеет полное право носить портативную пусковую установку с ядерными микро-ракетами, смонтированную на его силовой броне, но обосновать ее получение и, тем более, применение, довольно сложно – хотя я знаю по крайней мере один прецедент.

– Но наличие, скажем, пистолета далеко не всегда дает преимущество над противником. Во-первых, оружием нужно уметь пользоваться, во-вторых, преступник тоже может быть вооружен, и он может быть не один. А если это целая шайка? – спросил Роберт.

– Именно поэтому вы и проходите подготовку, и должны не только уметь использовать оружие, но и правильно оценивать ситуацию – она действительно может быть очень разной.

В городах Core больше нет уличной преступности, и носить с собой, например, пистолет не имеет смысла – шансы на то, что он вам потребуется, стремятся к нулю. На некоторых Ассоциированных и Зависимых территориях случаются нападения преступников-одиночек, обычно вооруженных только кулаками или ножом. Для обороны от них пистолет достаточен, и его всегда следует иметь при себе, но вы должны уметь его применить, а наша задача – научить вас.

Ну а если есть сколь-нибудь значительная вероятность, что на вас нападет вооруженная банда или опасные звери, то, во первых, вам нечего делать в таком месте без крайней необходимости. А если уж вам нужно там быть – у вас должна быть силовая броня и, как минимум, ракетный автомат, способный поразить любое живое существо на планете.

– А есть места, где приходится ходить по улицам в броне? – удивленно спросила одна из студенток, судя по акценту, из соседнего Скандинавского сектора.

– К сожалению, они все еще существуют, хотя их несравнимо меньше, чем раньше. Бывают и места, где даже тяжелой силовой брони может оказаться недостаточно, и членам Core, если они там появляются, приходится передвигаться на бронированных транспортерах, тяжелых атомных танках или гибридных воздушных судах – летающих крепостях. Но туда идут те, для кого ведение войны является профессией – Звездный десант – и те, чья задача – сделать так, чтобы в этих местах не было больше ни угнетателей, ни войн – CODe и Стражи прогресса.

Кстати, работа в Звездном десанте, военно-морском флоте или Департаменте секретных операций – это именно работа, еще одна профессия из многих, которые гражданин Core к тому же может периодически менять.

– Опора на вооруженную силу масс исключает пацифизм. Интересно, кто-нибудь пробовал создать государство, в котором оружия нет ни у кого? – высказал свою мысль вслух Александр.

– Зеленый Союз, – тотчас же ответил Роберт, – на острове не было и нет огнестрельного оружия. Совсем.

– И возможно это лишь потому, что, во-первых, Союз был создан из представителей одного класса, а новая буржуазия там появиться просто не успела, во-вторых, Союз находится на острове, а в-третьих, любое Неприсоединившееся Государство, соблюдающее заключенный с ним Договор, вправе рассчитывать на военную помощь Core, – прокомментировал профессор.

– Давно, в 5-м году эры Core, остатки одной вооруженной группировки так называемых «повстанцев» – религиозных фанатиков – под командованием некоего муллы Мухаммеда пытались перебраться на остров Зеленого Союза, завладев старым сухогрузом, и устроить там пиратскую базу, – продолжил он.

– Этого нет в наших учебниках истории, – заметил Роберт.

– Разумеется, нет. К счастью, никто в Зеленом Союзе так и не увидел ни банду, ни ее главаря, ни сухогруз – он едва успел отойти от берега, когда встретился с нашим крейсером.

– Попытка вторгнуться в Зеленый Союз квалифицировалась как нарушение Нулевого принципа? – догадался Роберт.

– Конечно, но та группировка нарушала Нулевой принцип и до этого, причем неоднократно. Просто у нас не было возможности заняться ими – в первые годы после Битвы Битв Core воевало на десятках фронтов одновременно, не говоря уже о Городских войнах. А тогда представилась такая великолепная возможность – вся банда оказалась на одном судне.

– А что такое «Городские войны»? – спросил уже знакомый друзьям студент из Африки, как они теперь знали, из Сектора Конго.

– Так именуется период напряженной борьбы с организованной и уличной преступностью после Битвы Битв. Тогда уличная преступность и бандитизм во многих местах были постоянной угрозой жизни и здоровью жителей, держащей их в страхе. Фактически, мы имели дело с боевыми действиями, которые велись определенными группировками против законопослушных граждан. Разумеется, в таких случаях простые люди, став воюющей стороной, имели полное право на организацию ополчения и на ведение как оборонительных, так и наступательных боевых операций.

...

После лекции трое друзей – Роберт, Алиса и Александр – собрались в «Тропиках» – до ужина было еще долго, а выпить чашку кофе или чая можно было и здесь. Ирина и Мотоко обещали появиться через несколько минут, а сейчас к студентам присоединилась Клео, которая, мурлыкая, устроилась на мягком диванчике рядом с Алисой.

На этот раз они расположились в более открытом месте парка, где открывался прекрасный вид на растущие у берега кокосовые пальмы.

– Великолепный вид, – с удовольствием отметила Алиса, – кажется, до Битвы изображения таких мест любили использовать в рекламных проспектах.

– Верно, только не искусственных, под куполом, а настоящих, – ответил Роберт. – Я видел старые фотографии своего родного острова, сделанные для рекламы. Правда, до появления Зеленого Союза там никогда не было курорта – только несколько бедных рыбацких деревушек. И я думаю, что обещания рекламных проспектов в любом случае были очень далеки от истины.

– Фальшивый рай. До Битвы нередко конструировали такие образы, – сказала Алиса.

– В отличие от пляжа под куполом, который может претендовать на звание отнюдь не фальшивого рая, хотя он и искусственный, – вмешалась в разговор подошедшая Ирина. Друзья сразу обратили внимание на странную ажурную конструкцию у нее на голове, тихо шуршавшую вентиляторами.

– Что это у тебя на голове? – одновременно спросили Алиса и Роберт.

– Разработка факультета робототехники – автономный аппарат-робот для сушки волос. Кстати, похоже, волосы уже сухие.

Взяв робота за край, напоминавший полы шляпы, Ирина сняла его и одним движением метнула аппарат на трехметровую высоту. Робот заурчал вентиляторами, выполнявшими теперь роль пропеллеров, и, не теряя высоты, направился к одной из каменных стен, находящихся под куполом.

– Полетел заряжаться. Я время от времени прихожу сюда плавать – поддерживаю форму, – пояснила Ирина в ответ на невысказанный вопрос Роберта, – регулировка обмена веществ при помощи нанороботов – это прекрасно, но за фигурой лучше следить.

– В университетском комплексе для поддержания физической формы есть все, от тренажерных залов до скалодрома, – сказал Александр, – только часть из этого в некотором роде спрятана.

– В первые годы после Битвы Битв этого вообще не было, – заметила Алиса, – времена меняются.

– Кстати, Алиса, ты, кажется, уже совершенно привыкла к земным условиям? – спросила Ирина.

– Почти. Я, конечно, киборг, но пока я ограничиваюсь гимнастикой и прогулками по парку, – делать что-то более серьезное при земной гравитации, не пройдя полный курс адаптации, рискованно. Проблем с фигурой у меня не могло быть и на Марсе – кибернетизация решает такие проблемы полностью, – а уж сейчас точно быть не может. При такой силе тяжести все лишние калории моментально улетучиваются, несмотря на повышенный аппетит – выросший настолько, что сейчас моему организму нужен полдник.

В отличие от остальных студентов, довольствовавшихся кофе, на столе перед Алисой появилась извлеченная из системы автоматической подачи салатница с салатом – судя по присутствовавшим там сыру и орехам, весьма питательным. Клео, продолжавшая лежать рядом, повела ушами, но салатом не заинтересовалась.

– Кстати, если уж мы стали вспоминать о курортах, стоит рассказать Роберту историю о Ричарде Разрушителе Мифов, – сказал Александр, – ты ее не слышал? – спросил он, обращаясь к Роберту.

– Нет.

– Это повесть о гениальном хакере, который, еще до Битвы, сумел за счет собственного таланта – в основном в области манипуляций с существовавшими тогда криптовалютами22 – заполучить некоторое количество свободных средств, – начал Александр, – после очередного многодневного марафона по написанию кода и хакинга по 16 часов в сутки он решил-таки расслабиться и отправился на отдых – на один из «райских» курортов. К сожалению, его представления о существовавшем тогда социуме были далеки от совершенства.

– И долго он продержался? – спросил Роберт.

– Пять дней, – ответил Александр, – в первый день он осмотрел единственную достопримечательность, удостоившуюся упоминания в путеводителях – старый испанский форт. За второй день он увидел все остальное, что заслуживало хоть какого-то внимания – по крайней мере, все, что находилось над водой. На третий день, уже точно зная, что на курорте, кроме форта, нет никаких объектов культуры, он провел полдня за созерцанием моря, пальм и прочих красивых видов, а вечер – в номере, за портативным компьютером. На четвертый день он окончательно и бесповоротно убедился, что на острове совершенно нечего делать, кроме чтения книг и все того же хакинга, которым намного удобнее заниматься дома...

– И тогда, как гласит легенда, его взгляд пронзил тонкую ткань мифа и его разум осознал, что реальность не такая, какой ее стараются представить, – продолжила рассказ Алиса, – он не мог изменить реальность так, чтобы она подходила ему, и он не мог изменить себя так, чтобы реальность подошла ему. И он понял, что есть только один способ, при котором ему не нужно будет пытаться приспособить себя и в то же время не пытаться приспособить окружающий мир, и вспомнил слова Предвидящего о том, что реальность нужно разрушить и построить на ее месте новую. В конце пятого дня он отправился домой и через некоторое время присоединился к одной тогда еще малоизвестной организации, носившей рабочее название «Core».

– Я его хорошо понимаю, – заметил Роберт, – Пожалуй, даже очень хорошо. Эту историю я точно не слышал – в Зеленом Союзе ее не знают. Там любят рассказывать всякие страшные байки.

– Про восстание машин и киборгов? – догадалась Алиса.

– Точно.

– Пусть рассказывают, – улыбнулась она, – сопротивление бесполезно.

– Если уж рассказывать страшные истории, тогда первое, что приходит на ум – это легенда об Отравленном клинке и голове, – заметил Александр, – и она связана с темой лекции.

– Ее я тоже не слышал, – ответил Роберт.

– Это случилось до Битвы Битв, – стал рассказывать Александр, – на Отравленного клинка, когда он еще был просто прекрасным инженером и не носил титула, напали трое бандитов, и в итоге он оказался в больнице. Через день к нему пришла не совсем обычная посетительница, одетая во все черное, которая спросила, не хочет ли он вступить в Core. Конечно, в Core уже знали про интерес инженера к ним – а он знал, что они это знают. Но он поставил непременное условие.

– Какое?

– Голова главаря бандитов. И на следующий день посетительница в черном вернулась, неся большое серебряное блюдо с крышкой-колпаком...

– И после этого он согласился присоединиться к Core? А как он получил титул «Отравленный клинок», тоже из-за этой истории?

– Согласился. Титул он действительно получил при вступлении в Core, но это было еще и название его меча, который он сам выковал на секретной фабрике Core и которым он потом сам отрубил головы двум оставшимся нападавшим. Но это был не просто меч...

– Один из клинков Стражей? – догадался Роберт.

– Да, – подтвердил Александр, – Отравленный клинок спроектировал и создал все эти клинки, а тот, название которого совпадает с его титулом, был изготовлен первым. Экспериментальный экземпляр. Каждый последующий был совершеннее предыдущего.

– А сколько их всего? – спросил Роберт.

– Это одна из немногих тайн Core, – ответила Алиса.

– Профессор, который читал сегодняшнюю лекцию – хранитель Несущего бурю, предпоследнего, – заметил Александр.

– Теперь я знаю про существование трех клинков, – задумчиво сказал Роберт.

– Кстати, уже следующим летом для современных хакеров, и не только их, появится почти что настоящий рай на тропических островах, – сказала Алиса, – возможностей для творческой деятельности там всем хватит.

– Ты про будущую операцию «Му»? – живо отреагировала Ирина, – здорово, что ее одобрили. Действительно, техника там будет использоваться интереснейшая. А какой масштаб работ...

– Строительство петли Лофстрома23 над Тихим океаном? – сказал Роберт, который, как и все студенты, не мог не знать о планах грандиозной стройки, – полгода назад я был уверен, что неподвижная звезда над Землей только одна, ведь вторую, южноамериканскую, с острова не видно. А теперь выясняется, что их пропускной способности очень мало и собираются строить пусковую петлю...

– При нынешнем потоке грузов и пассажиров между Землей и Луной и Марсом такой проект действительно необходим, – ответила Алиса, – тем более что технологии для его создания существовали еще в начале века.

– Обсуждаете пусковую петлю? – спросила подошедшая Мотоко. После обмена приветствиями она присоединилась к разговору, – да, там будет интересно. Гигантские плавучие базы, мириады подводных роботов...

– Там будут целые новые классы роботов, – заметила Ирина, – поскольку радиосвязь под водой не слишком удобна, нужно будет разрабатывать множество новых автономных систем. Работы для программистов-хакеров – непочатый край.

– Я читала, что кроме них разрабатываются и огромные машины, управляемые водителями-людьми, ведь под водой можно развернуться – ограничение, накладываемое силой тяжести на размеры и конструкцию, далеко не такое жесткое, как на поверхности, – заметила Мотоко.

– Да, в воздушной среде гигантские, намного больше человека, антропоморфные роботы или вообще большие ходячие роботы на более-менее длинных конечностях совершенно неэффективны, – ответила Ирина, – ничего намного крупнее аватаров, увы, не строят. А вот под водой можно будет развернуться, – мечтательно добавила она.

– Я слышала, что Комитет по контактам испытывает кое-что интересное, – откликнулась Алиса, отставляя в сторону опустевшую салатницу, – в Африке, для передвижения по джунглям.

– По джунглям? – удивился Роберт, – там же между деревьями даже человеку нелегко пробраться.

– Между – нелегко, а вот поверх – можно. Взять гибридную летающую крепость...

– И приделать ей ноги, чтобы они несли часть нагрузки, – закончила мысль Ирина.

Три ноги, как положено, – с улыбкой добавила Алиса.

– Гениально! Жаль, что на это пока нельзя посмотреть.

– Если я об этой машине уже знаю – значит, очень скоро будет можно... – прокомментировала Алиса.

– Правда, эта конструкция все-таки больше исследовательская, – размышляла вслух Ирина, – а мне почему-то интереснее строительные роботы. Соорудить что-нибудь грандиозное – это по-настоящему интересная задача.

– Верно. Как оператор тяжелых систем у Стругацких, которая хотела строить города на болотах, и чтобы была буря, и чтобы были подземные взрывы.24

Большие взрывы, – добавила от себя Ирина.

– Конечно, – согласилась Алиса, – маленькие – не интересно.

– Кстати, а экзоскелеты в операции «Му» использоваться будут? – спросил Роберт.

– Да, – хором ответили Алиса и Ирина.

– В тяжелой силовой броне можно ходить даже по поверхности Венеры, пусть и недолго, и под водой на глубине тысячи метров, – продолжила Алиса, – обычная, которой я пользовалась на Марсе, тоже применяется для подводных работ, на глубинах до трехсот метров.

– Интересно, а в прокат ее не дают? Я всегда мечтал погулять по дну около берега своего родного острова, посмотреть на подводную жизнь... – признался Роберт, – глупая идея, наверное?

– Почему же глупая? – возразила Алиса, – многие так и делают, и экзоскелеты дают на прокат – после прохождения курсов.

– Помнится, ты говорила, что курс не сложный.

– Подтверждаю – не сложный, – сказал Александр, – сам я его не проходил, но наши знакомые – мои и моих родителей – работающие инженерами на новых стройках в северо-восточной Сибири, рассказывали немало. Там почти все пользуются силовой броней, причем постоянно.

– Для защиты? А от чего? – спросил Роберт.

– От всего, начиная от вездесущих полчищ комаров и заканчивая периодически встречающимися медведями.

– Я думал, что стартовые базы всегда возводятся роботами и люди селятся уже в комфортных условиях.

– Все верно. Но строительство-то идет за пределами основной базы, и хотя в основном там работают роботы, присутствие людей тоже часто требуется. А извести враждебную фауну и флору быстро не получается.

– Интересно. Везде пишут, что на населенных территориях в Core вообще нет животных и растений, опасных для человека. А каков критерий опасности?

– Речь идет, конечно же, о существах, которые могут нанести вред человеку неспровоцированно, – ответила Алиса, – вот прекрасный пример животного, которое в обычной ситуации безобидно, – сказала она, почесывая за ухом довольно мурлыкающую Клео, которая явно не возражала против такого описания, – поэтому Клео, как и другие домашние кошки и собаки, может жить на территории университета. Но если Клео сделать что-нибудь неприятное, она может начать царапаться и кусаться – а зубы у нее впечатляющие. Практически, это расширение Первого принципа на неразумных существ.

– А медведи для человека опасны почти всегда.

– И не только медведи, – продолжил Александр, – комары, например, тоже нападают без предупреждения и отнюдь не в качестве ответной меры, хоть и с куда менее опасными последствиями – поэтому их тоже полностью истребили на всех густонаселенных территориях. Здесь даже крапива не растет.

– Хорошо, что я знакома с этими мерзкими насекомыми и растениями только по учебникам, – сказала Алиса, – на Марс попали только безобидные виды.

– Например, марсианские собаки и марсианские кошки. Мы, конечно, в основном занимаемся растениями для высадки за пределами куполов, но про домашнюю фауну я тоже кое-что знаю, – сказала Мотоко.

– А ты представляешь, что могут вытворять кошки при гравитации в 38 процентов от земной? – спросила Алиса.

– Представляю, – рассмеялась Мотоко, – я видела собак и кошек на Луне!

Разговор между Алисой и Мотоко плавно перешел на их любимую общую тему – терраформинг Марса и генетически модифицированную растительность, разрабатываемую для оживающей поверхности Красной планеты.

– Терраформинг Марса – это здорово, но и Землю надо преобразовывать, – заметил Александр.

– В каком смысле? – удивился Роберт.

– В том, что на очень значительной части суши на Земле отвратительный климат, малопригодный для жизни. Западно- и Восточносибирский и Дальневосточный секторы, Гренландия, почти весь Канадский сектор – везде слишком холодно.

– Плотина в Беринговом проливе, кажется, начала давать результаты – Камчатка потихоньку отогревается, хотя статистики пока мало, – сказала Ирина.

– Гренландию уже собираются подогреть, – отвлекшись от описания преимуществ недавно сконструированных для Марса карликовых холодостойких сосен, ответила Мотоко, – кстати, те сосны, про которые я говорила, с небольшими изменениями подойдут и для освободившихся ото льда территорий на Земле.

– А Сибирь и Канаду начинать греть надо только после набора статистики по опытам меньшего масштаба, на примере той же Гренландии, – присоединилась к разговору Алиса, – Земля все-таки не Марс. У нас там население более чем на четыре порядка меньше, все города под куполами с гигантским запасом прочности и нет никаких экосистем, кроме тех, которые мы сами спроектировали. Полный простор для экспериментов. Впрочем, на Венере тоже можно будет неплохо развернуться.

– На Венеру, по-моему, пока никто по-настоящему не замахивается, – прокомментировал Александр, – масштаб необходимых работ там намного превосходит наши возможности. Убрать гигантскую атмосферу из двуокиси углерода с давлением в сотню бар...

Пока превосходит. Как известно, нет в мире таких крепостей, которые мы не смогли бы взять.

– Любишь ты помечтать, – сказала Мотоко.

– Разумеется, как и все здесь присутствующие, – ответила Алиса, – а разве после того, как мы выиграли Битву Битв, кто-то может нам помешать?

Через некоторое время Мотоко, попрощавшись, отправилась в одну из университетских лабораторий – продолжать опыты с модифицированными мхами, которые должны были вынести даже условия на поверхности Марса. Разговор снова вернулся к истории о разрушении мифов, и не только...

– Как однажды сказал Ричард Разрушитель Мифов, – заметил Александр, – любое место, где поселяется хакер, неизбежно превращается в его логово.

– Да, – ответила Алиса, – на эту тему даже была написана работа «О практике извлечения хакеров и иных личностей с низкими навыками социализации из их берлог и аналогичных укрытий в реальности мира после Битвы Битв», над которой потрудился целый коллектив авторов.

– Я ее читала, – ответила Ирина, – там отличный юмор и полезные советы, некоторыми из которых я даже пользовалась.

– Причем успешно, – подтвердил Александр, – правда берлога была очень неглубокая и недостроенная.

Услышав название, Роберт подумал, что стоит найти и почитать эту работу. Вряд ли кто-то решит использовать описанные приемы для извлечения из берлоги его самого... Можно, конечно, немножко помечтать о том, что его все-таки попробуют вытащить, но... Роберт мысленно махнул рукой.

– И список авторов там впечатляющий, – добавила Ирина, – даже Леди Звездный Свет приняла участие. Ты ее тоже читала, Алиса?

– Конечно, и не один раз, – подтвердила Алиса, – ведь мое собственное существование в этом мире в некотором роде связано с одной из историй, лежащих в ее основе.

В это время неподалеку на лужайке, покрытой короткой, сочной зеленой травой, появились четверо студентов – две девушки и два молодых человека, один из которых нес большой, но явно легкий шар из мягкого пластика ярких желтого и зеленого цветов, обычно называемый просто «мячиком». Двоих из них Роберт узнал – Елена и Михаил, тоже студенты первого курса, живущие в «Виде на озеро». Вскоре две пары начали игру – изобретение, история которого, недавно попавшаяся на глаза Роберту, была неразрывно связана с процессами, запущенными Битвой Битв, и с историей университета.

Мир после Битвы Битв стал настоящим раем для интеллектуалов. Знания считались величайшей ценностью, а любые препятствия на пути научного, технического и социального прогресса подлежали устранению. Университеты Core стали кузницей кадров для нового общества, готовившей миллионы будущих творцов создаваемой реальности. Высококвалифицированные работники умственного труда избавились от бессмысленного хаоса капиталистической экономики, от дикой, звериной конкуренции за ресурсы, которых на самом деле с избытком хватало на всех – и были этому рады не меньше, чем миллиарды тех, кого эта система обрекала на беспросветную нищету. Ненавистные владельцы и топ-менеджеры корпораций, высасывавшие из них все соки и в то же время ни капли не понимавшие в их работе, сгинули в пламени Битвы Битв, и на всей планете оказалась лишь крошечная горстка людей, оплакивавших эту потерю.

Теперь в университетах, готовящих новых действительных членов Core, «ботаниками» были все. Здесь никто не удивлялся студентам, проводившим ночи напролет за книгами по квантовой механике, математическому анализу или теории алгоритмов, или изучавшим законы развития общества, начиная с первоисточников XIX века – напротив, это стало нормой, и, более того, нередко находились люди, старавшиеся разобраться и в том, и в другом! Личности же, известные развитостью своих мускулов и неразвитостью умственных способностей и присутствовавшие в университетах до Битвы только лишь ради спортивных достижений, теперь из них полностью исчезли – Советы не интересовал профессиональный спорт.

В то же время новые студенты, появлявшиеся в университетах, были разными. Некоторые были затворниками, не хотевшими видеть ничего, кроме своих книг и компьютерных учебников, и иногда не выбиравшимися из своих комнат неделями. Автоматические кухни не давали им голодать, медицинские нанороботы поддерживали их в минимально необходимой форме, иногда лишь предупреждая, что правила личной гигиены необходимо соблюдать, иначе можно заполучить и обвинение в нарушении Кодекса – но никто не препятствовал такому образу жизни, ведь знания священны и тем, кто хочет их получить, нельзя мешать.

Но в университете появлялись и другие молодые люди и девушки, которые тоже отлично учились (иначе их здесь и не было бы), но предпочитали посвящать часть своего досуга околоспортивным видам деятельности. Обязательных курсов физической подготовки в университетах Core, разумеется, не вводилось – о том, чтобы совершить такое, не помышлял ни один советник. В то же время студенты хотели играть в подвижные игры, заниматься на тренажерах, плавать и карабкаться по искусственным горам – и Совет университета шел им навстречу. Некоторые даже интересовались бегом на длинные дистанции, поездками на спортивных снарядах, именуемых «велосипеды», летом и лыжными прогулками зимой, но виды спорта, требующие больших пространств, находились в ведении областного Совета. На карте комплекса пометили маршруты для бега, университет обзавелся спортивными залами с тренажерами и открытыми площадками для игр, а под строящимся куполом «Тропиков» спроектировали бассейн с искусственным пляжем и скалодром – настоящее кощунство, по мнению некоторых. Имелся даже искусственный каток, действовавший круглый год.

Одним из изобретений, придуманных для борьбы с почти повсеместной (среди студентов, тяготеющих к исключительно интеллектуальным занятиям и к уединению) гиподинамией, был «мячик». Первоначальная идея «игры с частично автономным самодвижущимся мячом», как официально именовалась разработка, была порождением разума, обладавшего не слишком обычным сочетанием тяги к конструированию высокотехнологичных устройств и к спортивным играм. В игре использовался большой, мягкий и медленно летающий мяч, начиненный сенсорами и воздушными нагнетателями, придававшими ему способность к реактивному движению.

Никаких тяжелых жестких мячей, кинетическая энергия которых может принимать поистине устрашающие значения! Роберт (который был в этом далеко не одинок) всегда старался обходить футбольные поля стороной, чтобы ненароком не попасть под шальной мяч, который может набить синяк или расквасить нос. «Мячик» явно разрабатывали люди, опасавшиеся чего-то подобного – даже если вся электроника и двигатели в мяче вдруг отказали бы и он свалился бы кому-нибудь на голову, худшим исходом была бы попорченная прическа. Никакой силовой борьбы, итогом которой могут быть все те же синяки и разбитые носы, а то и сломанные кости – какой смысл создавать игру, в которой пришлось бы облачать играющих в силовую броню, чтобы избежать травм! «Мячик» заставлял игроков и немного побегать, и попрыгать, хорошо развивал координацию движений, но никогда не требовал бороться.

Вместо этого – весьма хитроумные правила и сложное поведение напичканного электроникой шара, которые заставляли играющих думать. Более того, «мячик» очень быстро приобрел популярность среди интересующихся программированием и робототехникой, которые с удовольствием разбирались в его внутреннем устройстве и алгоритмах работы. Не предъявляя никаких особых требований к силе и выносливости, игра подходила для обоих полов и для всех возрастов. Никакой специальной экипировки, кроме самого мяча, не требовалось.

Были изобретены десятки вариантов, для разной гравитации (от земной до полной невесомости) и для разных покрытий. Играть в «мячик» можно было и в одиночку, особенно если поблизости были какие-нибудь препятствия, и большим командами, но наиболее популярными были схемы «один на один» или «двое на двое». Ситуация, когда в паре играли молодой человек и девушка – как и происходило сейчас на лужайке – была не редкой. Правда, иногда в результате такой игры партнеры по команде оказывались в объятиях друг друга, но разработчики «мячика» приводили обычное для программистов объяснение: «это не баг, это фича25». И, конечно, в университетах эта игра была популярной.

В это время играющие запустили мяч довольно высоко (и далеко) и он полетел в сторону сидящих за столиком друзей. Алиса поднялась с диванчика и, как только мяч приблизился, подпрыгнула. Она коснулась мяча только пальцами, но этого было достаточно, чтобы он полетел обратно.

– Уф, – сказала Алиса, приземлившись, – один «же»26. Но я к нему уже почти привыкла, осталось совсем немного!

– Неплохой прыжок, – похвалила Алису Ирина, – ты играешь в «мячик»?

– Да. В школе я в него играла довольно часто.

– Мы с Сашей тоже иногда в него играем, – ответила Ирина.

– Кстати, это интересный летающий робот с интересными алгоритмами работы, – добавил Александр.

– Да, я им интересовалась, – сказала Алиса, – скоро период адаптации закончится и можно будет порезвиться как следует.

Алиса никогда не пренебрегала периодической разминкой – не обязательной (есть же медицинские нанороботы), но рекомендованной, в особенности для прибывших с небесных тел с меньшей гравитацией (даже если они – киборги). Она уже перешла от прогулок к коротким пробежкам (прогулки при этом никуда не делись) и специально подобранному комплексу упражнений в спортзале. В отличие от первых дней после прибытия на Землю, когда бегать не хотелось совсем, а хотелось посидеть (или полежать, один «же» по сравнению с 0,38 на Марсе – не шутка), сейчас энергии прибавилось и скоро должно было стать в избытке – а тогда ее захочется на что-нибудь потратить. Зарядка по утрам – само собой разумеется, тренажерный зал – скучно. Зимние виды спорта Алиса не рассматривала – холод ей совсем не нравился. Можно последовать примеру Ирины и заняться плаванием, но придется, вероятно, брать уроки – способности Алисы сейчас ограничивались уровнем «суметь не пойти ко дну в бассейне». Зато в воде не так чувствуется гравитация, а от нее иногда полезно немножко отдохнуть. Карабкаться по искусственным скалам, как Александр, интересно, но тяжело (один «же»!) и пока не рекомендовалось. В том, что Алиса рассматривала несколько видов упражнений, не было ничего необычного, ведь профессиональный и вообще соревновательный спорт в университетах Core не существовал и никто не пытался достичь особых успехов в одном из видов. Но «мячик» стоял в списке на первом месте.

– Вы, я так думаю, играете вдвоем? – спросила Алиса.

– Да, – одновременно ответили Александр и Ирина.

– А играть лучше всего по схема «двое на двое». Я, конечно, киборг, но одной мне играть с вами двоими не годиться. Роберт, твоя адаптация, наверное, уже закончилась?

– Да, диагностика сообщает, что все хорошо, – ответил Роберт, которого этот вопрос, в некоторой степени, застал врасплох.

– Отлично. А в рекомендациях по поддержанию формы у тебя нет «мячика»? Его советуют многим.

– Ну... вообще-то есть... – сознался Роберт.

– Тогда тебе обязательно надо будет попробовать. Еще неделя, моя акклиматизация будет завершена и можно будет устроить пробную игру.

– Я совершенно не умею прыгать ... и бегать, – сказал Роберт, – я же больной, – это была стандартная фраза, бывшая много лет правдой, и сейчас Роберт использовал ее как отговорку – по привычке.

– Роберт, ты только что сказал, что диагностика считает тебя совершенно здоровым. Такие системы редко ошибаются. И вообще, тебя вылечили еще летом, и в нашем мире никто не может и не должен быть больным! – несколько возмущенно добавила Алиса, – а что говорит врач?

– Врач говорит, что все в порядке, – Роберт был на консультации на прошлой неделе – как и все, кто недавно проходил сложное лечение, он время от времени посещал врача. Ему вновь порекомендовали умеренные физические нагрузки, чтобы организм лучше использовал возможности нового, здорового сердца, но Роберт пока ограничивался прогулками. На самом деле он пару раз попробовал поиграть с «мячиком» в одиночку – в укромном уголке парка, подальше от чужих глаз – и нашел это занятие довольно интересным, но играть с кем-то...

– Хм. Кажется, ты путаешь свое старое состояние с нынешним, – сказала Алиса, – или тебе порекомендовали что-нибудь более интересное, кроме тренажеров, конечно?

– Нет, – сказал Роберт. Занятия в тренажерном зале рекомендовали всем, по персонализированной, в зависимости от состояния здоровья, программе, но Роберт от них отлынивал, не столько из-за лени, сколько из-за стеснительности, в чем никому не хотел сознаваться. Пробежки за пределами комплекса и лыжи были исключены сразу – система уважала климатические предпочтения. В результате она порекомендовала Роберту еще и плавание, но эта идея ему совсем не нравилась.

– Согласиться, что ли? – подумал он, – или лучше не надо?

Алиса вопросительно посмотрела на Роберта.

– Наверное, мне на самом деле стоит попробовать, – ответил он.

– Отлично, – сказала Алиса и улыбнулась, – тогда устроим первую разминку через неделю?

...

Вторая лекция курса была в расписании через день.

– На прошлой лекции мы в основном говорили о борьбе с врагами внутренними, но нельзя забывать, что мы имеем и врагов внешних – пока. И в связи с этим нужно поговорить на темы, которые, на первый взгляд, никак не связаны с нашим курсом – об альтруизме и делении на «своих» и «чужих».

Для первобытного общества, в котором еще не было классов, был тем не менее характерен парохиальный альтруизм – бескорыстная забота о благополучии других, но лишь входящих в свою группу – членов своего рода или племени, и одновременно нелюбовь к чужим. Он оставался очень распространенным на протяжении всей человеческой истории, от рабовладельческих обществ до национальных государств эпохи капитализма, и размеры «своей» группы постепенно увеличивались. Расширение группы «своих» до всего человечества выглядит логичным, последовательным, гуманистическим шагом – но есть одно «но». Эта идея усиленно пропагандировалась до Битвы Битв в странах буржуазной «демократии» и использование ее нашими врагами не случайно – подразумевалось, что она может быть реализована на основе неких универсальных ценностей без изменения общественной формации. Это невозможно.

Необходимым условием для создания единого общества, каждый член которого считает остальных «своими», является ликвидация классов. Это условие недостаточное – в первобытном бесклассовом обществе парохиальный альтруизм был повсеместным, потому что существовали конфликты между группами или племенами. Но в любой антагонистической формации оно принципиально неосуществимо, поскольку имеет место фундаментальный конфликт – классовая борьба. Попытки построить систему, в которой пропагандируется классовый коллаборационизм, делались неоднократно, но в реальности такие общества всегда скатывались к открытому террору против трудящихся. Как вы наверняка знаете, такие системы получили название фашизма и либерал-фашизма – финальной стадии капитализма.

– Это значит, что по сути дела Core воюет с правящими классами, – заметил Роберт.

– Именно. Враги – это капиталисты и их приспешники, которыми часто оказываются наемники и частные армии. Мы никогда не воюем против народов, но сражаться нам приходится постоянно.

Я вновь процитирую Ленина: «В действительности этот период неминуемо является периодом невиданно ожесточенной классовой борьбы, невиданно острых форм ее, а следовательно, и государство этого периода неизбежно должно быть государством по-новому демократическим (для пролетариев и неимущих вообще) и по-новому диктаторским (против буржуазии)»27.

К счастью, в отличие от Советского Союза, который сразу после своего возникновения был окружен кольцом врагов, сначала посылавших шпионов и диверсантов, а затем снова подготовивших войну для его уничтожения, мы находимся в гораздо лучшем положении. На этот раз во времена неизбежного обострения классовой борьбы окружены не мы, а наши враги – те, что остались, окружены нами и доживают, вероятно, последние годы. В первое время после Битвы Битв они, конечно, пытались и устраивать саботаж и диверсии, и заниматься шпионажем – но их финансовые и технологические ресурсы были необратимо подорваны.

Здесь стоит сказать, что многие советники Core, включая всех членов первого Совета и самого Предвидящего – и меня – считают, что одной из ошибок руководителей Первой попытки была недооценка врага и излишняя, зачастую далеко превосходящая все остальные человеческие общества, гуманность по отношению к нему. К сожалению, в той борьбе страдали и невинные люди, зачастую – по вине врага. Но если бы они действовали более жестко и смогли предотвратить Падение, число жертв капитализма было бы значительно меньше – на многие миллионы жизней.

– Бей первым? – предположил студент, приехавший из сектора Конго.

– Это старое правило верно, но в отношении врага оно совершенно недостаточно. Попробуйте угадать правило, предложенное Предвидящим. Те, кто точно знают, пусть дадут возможность высказаться другим.

– Бей так, чтобы враг упал и не поднялся? – предположил Роберт.

– Это почти правильно, но все еще недостаточно.

Других предложений не последовало и профессор спросил:

– Кто знает, как оно звучит?

– Бей так, чтобы враг перестал существовать, – ответила Алиса.

– Именно так. Как сказал Предвидящий, «...они сами и их потомки умрут, их памятники и могилы исчезнут с лица Земли, их имена будут стерты со скрижалей Истории. Они хотят уничтожить прогресс, но прогресс уничтожит их.»

Еще до того, как была задумана Битва Битв, у нас было одно преимущество – мы понимали, что они не смогут обходиться без нас, но мы сможем обойтись без них. Принцип неравенства зависимостей – они могли только заставлять нас работать на них, но не могли от нас избавиться (хотя некоторые богатые и самодовольные кретины считали, что это можно и нужно сделать, и даже пытались). Мы же могли безболезненно избавиться от них, ведь они не выполняли никаких полезных функций – совсем наоборот.

– Неужели некоторые из них действительно не понимали, что они просто умрут с голоду на развалинах рухнувшей цивилизации, если нас не станет? – удивился Роберт. Он уже привык к тому, что и сам принадлежит к тем, кто победил в Битве Битв, и без колебаний говорил «мы».

– Да, они были настолько тупыми, – подтвердила Алиса. У них, похоже, не всегда срабатывал инстинкт самосохранения, причем даже в гораздо более простых случаях. Например, они с огромной скоростью носились по городам на машинах вроде той, что стоит в музее, и разбивались, травились психоактивными препаратами с опасными побочными эффектами и вообще подвергали себя бессмысленному риску.

– А бывает осмысленный риск – я имею в виду серьезный риск для жизни? – спросил Роберт, – кроме участия в справедливой войне или восстании, конечно – здесь все понятно.

– Он точно существовал до Битвы, – ответила Алиса, – тогда не было ни телеуправляемых роботов, ни надежных систем моделирования ... ни силовой брони. Достаточно вспомнить путешественников прошлого, которые шли в неизвестность, ученых, рисковавших жизнью, экспериментируя с неисследованным, врачей, ставивших опыты на самих себе. Эпоха героев... И величайшие герои – это те, кто сражались за справедливость.

– Да, – подтвердил профессор, – если любознательность и изобретательность не вознаграждаются, если упорный труд приносит лишь жалкие крохи по сравнению с тем, что другие получают, не приложив никаких усилий, если мечтать бессмысленно, потому что нет никаких путей достижения мечты – о каком прогрессе может идти речь? Война против тех, кто отбирает у людей мечту – это справедливая война а те, кто ее ведут, творят наивысшее благо.

И продолжив мысль профессора, Алиса процитировала высказывание Предвидящего.

«В мире, где нет справедливости, есть только война – классовая война».