2. Лестница в небеса

Зеленый Союз. Три месяца назад.

Здесь конденсировали и распространяли по всему свету веселый, беззлобный смех; разрабатывали, испытывали и внедряли модели поведений и отношений, укрепляющих дружбу и разрушающих рознь; возгоняли и сублимировали экстракты гореутолителей...

А. Н. Стругацкий, Б. Н. Стругацкий. «Понедельник начинается в субботу»


За последний учебный год, прошедший с того момента, как Роберт обнаружил возможность доступа во внешнюю Сеть в своем устройстве для чтения книг, он успел подробно изучить предполагаемую процедуру поступления в университет Core. Система образования там, как выяснилось, была единой, и будущие студенты, пройдя начальный отбор, могли выбрать место учебы и, при желании, периодически менять его. Но сначала Роберт должен был доказать, что его школьные успехи в Зеленом Союзе достаточны для поступления.

Это оказалось проще, чем он думал. Форма заявления была предельно простой, явно вызывая подозрения о наличии у Core других источников информации, кроме того, что сообщалось самим заявителем. Роберт предположил, что от него потребуют сведения о его успехах в учебе и заранее обратился к директору школы с вопросом о таких документах, но его ответ немного удивил Роберта.

– Конечно, их можно подготовить, но не думаю, что это потребуется. Они и так достаточно знают.

– Интересно, сколько на самом деле они знают? – Роберт вспомнил о том, как он первый раз попал во внешнюю Сеть. Конечно, им было известно о его существовании и, возможно, за ним даже каким-то образом наблюдали.

– Хороший вопрос, – задумчиво сказал директор, – мы не знаем, что они знают. Иногда мне кажется, что они знают о делах в Союзе больше, чем мы сами. Их возможности сбора информации и прогнозирования настолько обширны, что мы даже не можем достоверно их оценить. Но твой случай, по-моему, довольно простой. У нас неплохая школьная система, мы замечаем талантливых людей и поощряем их. Это отражено в общедоступных документах, их нужно просто проанализировать. Не требуется никакого шпионажа или чего-то подобного.

– И самое главное, зачем им интересоваться мной? – спросил Роберт.

– Они – охотники за головами, они ищут потенциальных кандидатов, ищут всегда и везде, по всей планете. Им нужны такие, как ты. Ты не первый, в нашей школе уже учился один будущий гражданин Core, пять лет назад.

– Но они же практически правят миром! Зачем им кто-то из других стран?

– Точный ответ, думаю, могут дать только они сами, мы можем лишь догадываться. Вероятно, им всегда нужны новые люди, потому что они развиваются и не терпят стагнации. К тому же, Земля – отнюдь не единственная их цель, и уже очень, очень давно.

– Охотники за головами? – Роберта неожиданно посетила тревожная мысль. Если их здесь так называют, кое-кому в Зеленом Союзе может не понравится затея Роберта. Он знал, что, если его примут в университет Core, он спокойно сможет приезжать в Зеленый Союз на каникулы, въезд на остров его уроженцам был разрешен всегда. Выехать снова после этого он тоже сможет – среди информации для поступающих была фраза о том, что студенты с момента приема получают протекцию Core, а человека, имеющего такую защиту, не осмелилась бы задержать ни одна страна, кроме самого Core. Но позволят ли ему покинуть Зеленый Союз в первый раз?

– А Союз захочет отдавать им мои мозги? Мне разрешат уехать?

– Разрешат. Мало кто хочет ссориться с Core. Более того, здесь тебя не могут вылечить, а оставить больного без помощи по той причине, что наши технологии недостаточно развиты, нельзя. Это условие – часть Договора, и никто не осмелится нарушить его.

Директор оказался прав, от Роберта не потребовали никаких дополнительных сведений, и уже через три дня пришел ответ – ответ положительный!

– Ваш уровень знаний и способностей достаточен для поступления в университет Core и, таким образом, вы можете приступить к первому курсу обучения в сентябре этого года, – говорилось в сообщении.

Радости Роберта не было предела, ее разделяли и его родители – его мечта сбудется, он сможет учиться в Core, а его болезнь наверняка вылечат! Далее в сообщении говорилось о том, что перед тем, как начать учиться в университете, нужно будет пройти ускоренный курс адаптации к жизни в Core для приезжих, но это была стандартная процедура, о существовании которой Роберту уже было известно. Он мог начать готовиться к поездке.

Слухи том, что Роберт будет учиться в Core, несмотря на его полное молчание, все-таки начали медленно расползаться по школе. Некоторые невзлюбили его еще больше, чем раньше, некоторые завидовали, а некоторые задавали казавшийся им естественным вопрос: придется ли платить за обучение, лечение или хотя бы за дорогу? Роберт, уже выяснивший кое-что о тех, кто властвовал за пределами острова, говорил, что это очень странный вопрос. Он отвечал цитатой из полученного им сообщения: «Возможности образования в Core неограниченны и доступны всем. Разум – это самое ценное, что у нас есть, а разум должен обладать необходимыми знаниями.»

Но планы неторопливой подготовки к поездке были внезапно прерваны. Однажды ранним вечером приступ боли в сердце заставил Роберта прилечь. Но боль не утихала, и вскоре один из немногих в городке автомобилей, которые в основном и были у экстренных служб, доставил Роберта в местную больницу.

Здешние врачи были уже хорошо знакомы с проблемами Роберта и знали, что мало что могут сделать. Нужна была помощь оттуда, и срочно. Клиника Грин Хиллс была одним из немногих учреждений, имеющих канал связи с Core. Роберт помнил о том, что подобная возможность есть и у него самого, но на сей раз она не потребовалось. Ответ пришел через десять секунд: «Доставьте пациента к посадочной площадке. Транспорт прибудет через двадцать девять минут.»

В Зеленом Союзе была только одна посадочная площадка, и, к счастью, она находилась недалеко от городка. На ней уже несколько лет не видели никаких летательных аппаратов, в самом Союзе их просто не было. Вскоре автомобиль с Робертом, его родителями и двумя врачами уже мчался по пустынной дороге. Сердце болело меньше, настойки все-таки помогали. Они приехали на место еще до указанного времени прибытия транспорта. Вот она, одинокая бетонированная площадка на берегу и небольшое, белеющее в уже наступившей темноте, здание терминала. Машина остановилась рядом и носилки с Робертом перекатили под крышу.

Роберт повернул голову, поморщившись от укола в груди. Вдалеке, над морем, в ночном небе была видна яркая белая точка, она быстро приближалась, увеличиваясь в размерах и сверкая все сильнее. Над посадочной площадкой прокатился гром – летящий над морем транспорт сбросил скорость до дозвуковой и продолжал тормозить. Вскоре стал слышен приближающийся рев реактивных двигателей, точка света превратилась в пару ослепительных белых полосок, в свете которых можно было смутно различить очертания транспорта. Полоски стали поворачиваться – подлетающий аппарат постепенно переводил сопла двигателей в вертикальное положение, готовясь к посадке.

– Это чудовищно! – послышался сзади недовольный голос одного из сотрудников терминала, – гиперзвуковой реактивный транспорт в пределах Союза! Он, наверное, за время посадки сожжет больше топлива и создаст больше выбросов, чем весь наш остров за месяц. И во что они превратят воздух над городом? Разве это не нарушение договора?

Роберт усмехнулся про себя. Он уже примерно представлял себе, что за силы явились в эту ночь в Зеленый Союз, чтобы спасти его, и чувствовал, что жизнь человека значит для них больше, чем требования потакать чьим-то нелепым предрассудкам. И, к тому же, подумал Роберт, они достаточно могущественны, чтобы просто игнорировать подобные требования, когда посчитают нужными.

Ослепительное белое пламя било вертикально вниз и транспорт казался балансирующим на медленно приближающемся к земле огненном столбе. С победным ревом аппарат опускался на площадку, над полем подул горячий ветер. Огненный факел сжимался, вой двигателей стал немного тише. Еще минута, и транспорт коснулся бетонных плит, языки пламени, бившие из сопел и растекавшиеся по земле, исчезли. Над полем внезапно стало совсем тихо, двигатели выключились. Прошло несколько секунд и в серебристом борту с красным крестом открылся откидной люк, из которого появился легкий выдвижной трап.

По ступенькам спустились двое сотрудников экстренной помощи, за ними по боковым рельсам трапа съехало устройство, напоминающее носилки на колесах, судя по всему, способное к самостоятельному передвижению и управляемое дистанционно. Запахивая полы белых халатов, врачи быстрым шагом направились к зданию, машина последовала за ними.

Быстро представившись, один из врачей приложил к руке Роберта небольшое устройство цилиндрической формы с кнопками и экраном в торце. После нескольких секунд наблюдения за экраном он сказал:

– Ситуация серьезная, но мы прибыли вовремя. Все должно пройти нормально. Необходима операция, стандартная, мы делаем такие миллионами. Время есть, но чем быстрее мы ее сделаем, тем лучше. Давайте переложим нашего пациента на медицинский транспортер, – он кивнул в сторону роботизированных носилок.

Роберт ощутил слабый укол в месте касания прибора и почти сразу же боль в сердце стала стихать, а веки – наливаться тяжестью.

– До свиданья, – тихо сказал он растерянным родителям и помахал им рукой.

– Отдыхайте. Все будет в порядке, – улыбнулся врач.

Последнее, что почувствовал Роберт перед тем, как совсем заснуть, было легкое подрагивание взлетающей машины.

...

Он очнулся. Боль исчезла. Роберт прислушался к своему сердцу – оно билось ровно, настолько ровно, что он уже забыл, когда такое было в последний раз. Он лежал в постели, это было очевидно. Открыв глаза, Роберт обнаружил, что находится в просторной светлой комнате ... странной комнате, не похожей на помещения в больницах Зеленого Союза. Он не мог понять, из какого, собственно, материала сделаны светлые стены с абстрактными узорами теплых тонов и выделяющаяся лишь окантовкой дверь с парой кнопок вместо ручки.

Комната была залита солнечным светом, шедшим откуда-то сзади. Роберт приподнялся и, обернувшись, увидел большое окно и дверь, ведущую, по-видимому, на балкон. За окном было видно только голубое небо с несколькими небольшими белыми облачками, так что выяснить что-нибудь о мире, окружающем комнату, пока не получалось.

На стене или, скорее, в стене напротив кровати находилась довольно большая, почти метр в поперечнике, черная панель непонятного назначения. Секунду спустя панель начала плавно менять цвет на более светлый, и Роберт понял, что это экран некоего дисплея.

– Доброе утро, – эти слова возникли на дисплее и одновременно были произнесены голосом, идущим со стороны той же панели. Голос был приятным, но несколько необычным – возможно, потому что английское произношение немного отличалось от того, к которому привык Роберт.

– Поздравляю с пробуждением после успешно проведенной операции. Если у вас есть какие-то вопросы, вы можете задать их прямо сейчас, я постараюсь ответить, – продолжил голос.

– Где я? – почему-то это был первый вопрос, пришедший в голову Роберту.

– Вы находитесь в центральной клинике Восточно-африканского Сектора, в городе Виктория, территория Core в Восточно-африканском Секторе, планета Земля. Если нужно, я могу выдать точные координаты и карту.

– Спасибо, не надо. Я могу встать?

– Согласно показаниям систем телеметрии вы можете вставать и самостоятельно ходить в пределах комнаты. Дальнейшие выводы относительно вашего самочувствия и допустимых физических нагрузок можно будет сделать чуть позже, после анализа данных, поступающих после вашего пробуждения.

– Простите, а кто вы? – Роберт, наконец, решил выяснить, кто же является его собеседником.

– Центральная информационная система клиники, компьютер типа CAIS-14.

Компьютер. В Зеленом Союзе было мало компьютеров, а те, что имелись, были примитивными устройствами, пригодными в основном для учета производимой продукции и демонстрации интерактивных обучающих материалов. О машинах, способных таким вот образом общаться с человеком, Роберт слышал только в рассказах о Core, и вот теперь он разговаривал с одной из них. Но была еще одна история или, скорее, легенда, рассказываемая шепотом и наводящая страх, история, повествующая о машине, осознавшей саму себя...

– Вы ... разумное существо? – это вопрос невольно сорвался с губ Роберта.

– Нет. Разум в том качестве, в каком он присущ людям, предполагает самоосознание, а я лишь система искусственного интеллекта, запрограммированная для определенных целей. В частности, сам этот ответ – тоже часть программы.

– Роберт почувствовал себя намного уютнее и спокойнее. Он был не готов к встрече с настоящей мыслящей машиной.

– Кстати, с вами хочет поговорить доктор. Переключить экран на видеосвязь?

– Да, пожалуйста, – ответил Роберт.

На экране возник пожилой мужчина, одетый в костюм, являвшийся, по-видимому, результатом долгой эволюции традиционного халата врача.

– Доброе утро, – произнес он. – Я – доктор Ричард Стивенсон.

– Очень приятно.

– Поздравляю с пробуждением. Вижу, информационная система уже сообщила вам, где вы. Спешу обрадовать – операция была полностью успешной. Данные, собранные после нее, показывают отсутствие каких-либо осложнений. Мы уже сообщили об этом вашим родителям в Зеленый Союз.

– Вы вылечили мое сердце?

– Можно сказать и так, но это не совсем верно. Мы заменили его на здоровое.

– Вы пересаживаете органы?

– В самой трансплантации нет ничего удивительного, она известна еще с середины XX века. Но мы не пересаживаем органы от одного человека к другому. Мы выращиваем органы (или печатаем их, это вопрос терминологии) на замену, используя генетический материал пациента, с большой скоростью. Собственно говоря, это ваше сердце, несущее ваши гены, но выращенное заново и совершенно здоровое.

– Вы можете выращивать таким образом и потом трансплантировать и другие органы?

– Разумеется. Все, кроме головного мозга. Вообще говоря, в практике медицины Core есть несколько случаев, когда для пациентов, получивших тяжелейшие травмы, включающие, например, ожоги более 90% поверхности кожи, выращивались новые тела, целиком. Правда, в таких случаях и в случаях пересадки конечностей мы почти всегда заменяем большую часть костной ткани искусственной. Конечно, это занимает гораздо больше времени, чем пересадка сердца.

– Звучит просто невероятно. А о каких системах телеметрии говорил компьютер? На мне, кажется, нет никаких датчиков – или я их просто не вижу.

– Увидеть их действительно не удастся, по крайней мере, без специальных приборов. Они внутри вас. Это нанороботы, находящиеся, в основном, в кровеносной системе, в крупных артериях и венах. Такие роботы есть у каждого жителя Core, только у вас дополнительный набор специализированных устройств, следящих за состоянием сердца. После вашего полного выздоровления и окончания их срока службы они саморазрушатся, не оставив никаких следов, а стандартный набор будет периодически возобновляться.

Роберт читал о таких устройствах, которые нельзя увидеть невооруженным глазом, но до сегодняшнего дня считал их лишь атрибутом научно-фантастических романов.

О здоровье, по-видимому, можно было больше не беспокоиться, но Роберт все-таки решил уточнить, сможет ли он вовремя приступить к учебе.

– Я поступил в университет Core, учеба начинается в сентябре, но сначала я должен буду пройти курс подготовки. Я смогу начать его вовремя?

– Судя по вашему состоянию, да. Вы сможете приступить к подготовительному курсу через неделю, начать раньше можно, но не нужно – у вас есть время.

Этот ответ, конечно, очень обрадовал Роберта, ему совсем не хотелось пропустить начало семестра из-за проблем со здоровьем.

– За эту неделю вы можете отдохнуть и полностью восстановить силы. Между прочим, приближается время обеда.

Роберт почувствовал, что действительно проголодался.

– Да, обед был бы кстати. А где я смогу поесть?

– Здесь, в палате. Обратитесь к компьютеру и вам доставят обед через несколько минут.

Доктор попрощался, пообещав позвонить еще раз ближе к вечеру, и Роберт, вернувшись к беседе с компьютером, незамедлительно спросил машину относительно обеда.

– Пожалуйста, просмотрите доступное меню, сформированное с учетом вашего состояния здоровья, и выберите наиболее подходящие блюда, – ответила информационная система.

На экране терминала тут же возник список, разнообразие блюд в котором сначала привело Роберта в легкое замешательство. В Зеленом Союзе здоровому питанию и качеству продуктов всегда придавалось большое значение, но там выбор никогда не был столь велик.

После некоторого колебания Роберт выбрал овощной суп-пюре и курицу – из всего многообразия о них он имел наилучшее представление – и подтвердил заказ.

– Ваш заказ будет доставлен через три минуты, – ответила машина.

Ровно через три минуты раздвижная дверь открылась и в палату самостоятельно, без какого-либо участия человека вкатился сверкающий полированным металлом столик с тарелками и столовыми приборами. При ближайшем рассмотрении Роберт обнаружил, что столик явно имеет привод всех колес и укрепленную под столешницей систему управления.

– Это столик-робот? – задал он вопрос в пустоту, справедливо предполагая, что компьютер его услышит.

В ответ он получил краткий рассказ об используемых в больнице роботах, которые не только могли доставлять пациентам обед, но и занимались уборкой – ручной труд здесь явно отсутствовал.

Покончив с обедом, Роберт спросил компьютер, может ли он каким-то образом связаться с Зеленым Союзом.

– К сожалению, прямая видео- и звуковая связь невозможна из-за отсутствия необходимых технологий в Зеленом Союзе, но вы можете передать сообщение.

Роберт продиктовал письмо для родителей – машина, умеющая разговаривать, конечно же, воспринимала текст на слух. Чуть позже он решил, что неплохо было бы немного походить, и спросил компьютер, может ли он выйти на балкон. Ответ был утвердительным.

Роберт распахнул дверь, сделал пару шагов на балкон и остановился, пораженный открывшимся видом. Он много раз смотрел фильмы, повествующие о мире, существовавшем в прошлом до Битвы, но ни один из них не мог подготовить Роберта к увиденному.

В учебных фильмах Зеленого Союза очень часто демонстрировались две противоположности, которые, как подразумевалось, являлись единственными вариантами, доступными цивилизации. Первая из них – это техногенный ландшафт с непременными дымящимися трубами заводов, каменные джунгли мегаполисов, заполненные толпами людей, ощетинившиеся небоскребами из стекла и бетона, без единых деревца, цветка или травяного газона, медленно ползущие потоки автомобилей в мареве выхлопных газов. Неизбежный результат технического прогресса, говорили идеологи Зеленого Союза, единственный способ избежать которого – возврат к природе. Вторая – как воплощенная экологическая идиллия, был, конечно же, пейзаж Союза – зеленые поля, рощицы и леса, прозрачные речки и сказочные пляжи на морском побережье, маленькие домики, уютно расположившиеся среди садов.

Зрелище, открывшееся сейчас Роберту, не походило ни на то, ни на другое, и, вообще, ни на что-либо виденное им в жизни или на экране. Он стоял на просторном балконе, находящемся на высоте нескольких десятков метров над землей – 10-й этаж здания больницы, как он потом узнал. Вокруг, насколько он мог видеть, простирался город огромных масштабов, несравнимых ни с чем, имевшимся в Зеленом Союзе, но совсем не похожий и на города прошлого из виденных когда-то фильмов.

Повсюду были здания, многие из них высотой в десятки этажей, но большая часть из них не выглядели тонкими башнями и не жались друг к другу, как небоскребы старых городов. Это были огромные сооружения сложной формы, занимающие большую площадь, со множеством уступов и террас, призванных, по-видимому, дать их обитателям как можно больше возможностей видеть окружающий мир, отдыхать в садах, зеленеющих в десятках метров над землей, гулять по тенистым дорожкам на такой же высоте.

Ближайшие к больнице здания были разделены широкой зеленой аллеей с поднятой над землей на изящных тонких опорах жизнерадостного солнечно-желтого цвета монорельсовой дорогой, по которой сновали небольшие капсулы – автоматический персональный транспорт, как потом выяснил Роберт. Дальше, на пересечении с другой аллеей располагался небольшой сквер, а прямо впереди и вдалеке слева виднелись, судя по всему, приличных размеров парки. Дальше, впереди, на юге, можно было рассмотреть берег большого водоема, озера или даже моря. Справа проходила линия высокоскоростного монорельса, станция которого, накрытая тонированной стеклянной крышей, примыкала прямо к зданию больницы. Прибыл поезд, и стремительный, обтекаемый головной вагон белого цвета с красной полосой почти бесшумно, сопровождаемый лишь легким шелестом воздуха, плавно остановился на глазах Роберта.

Это была среда, не отравленная дымом машин и заводов, – Роберт, привыкший к чистейшему воздуху Зеленого Союза, не чувствовал никаких отличий – среда, не загрязненная отходами и мусором, но, тем не менее, отличавшаяся от городов на острове не меньше, чем мегаполисы прошлого. Строители Зеленого Союза старались как можно более естественно вписаться в окружающую среду, архитекторы Core создавали ее. Весь ландшафт, открывающийся глазам Роберта, от начала и до конца, до самой мельчайшей детали был спроектирован для нужд его обитателей – людей, и был либо полностью переустроен, либо создан с нуля. Позже Роберт узнал, что такие системы носили название искусственной окружающей среды – термин, который показался бы жителям Союза нелепым.

Разумеется, это все равно была экосистема – люди были далеко не единственными живыми существам в этом городе, вне зависимости от точного значения слова «живое». Здесь, кроме растений, жили птицы, животные в парках, насекомые и множество других незаметных глазу существ, обитающих в любой части планеты, от дождевых червей в почве до бактерий, присутствующих буквально повсюду. Но в то же самое время состав этой экосистемы и ее взаимоотношения с человеком были хорошо известны и полностью контролируемы – на площади в тысячи квадратных километров не было ни одного существа, способного нанести вред жителям города.

По одной из дорожек, прокатилась небольшая, ярко-зеленого цвета машина, аккуратно собирая сорванные ветром и упавшие на дорожку листья. Робот-уборщик – мелькнула мысль в голове Роберта, он вспомнил один из прочитанных рассказов, где тоже были автоматы для уборки улиц. Некоторые из капсул, движущихся по монорельсам, не имея окон, явно были грузовыми автоматами. Роберт подумал, что обитатели города часто прибегают к услугам роботов, но тогда он и представить не мог, сколько машин здесь присутствует на самом деле, ведь лишь ничтожно малая их часть была движущейся и появлялась на улицах города.

Решив немного пройти по балкону, Роберт повернулся налево, взглянув прямо на восток, и тогда зрелище города, еще секунду назад казавшееся невероятным, померкло в сравнении с вновь увиденным. Вдали, освещенная лучами клонящегося к закату Солнца и прекрасно видимая в прозрачном предвечернем воздухе, возвышалась структура, название которой он не мог подобрать. Более того, он не мог определить расстояние и размеры, потому что дезориентированный мозг отказывался воспринимать нечто, что было не с чем сопоставить. Громады высотой в десятки этажей, хорошо различимые и вдали, недавно поразившие воображение Роберта, казались игрушечными на фоне колоссального сооружения, напоминающего светлую пирамиду сложной формы, над которой поднималась уходящая в небеса конусовидная башня, окруженная в некоторых местах кольцевыми площадками. Несколько перистых облачков, хорошо видимых в ясном небе, проплывали на уровне чуть выше верхнего среза пирамиды – а ведь они появляются на высотах в несколько километров. На какую высоту поднимался конус, оставалось только гадать...

В голове Роберта мелькнула смутная догадка, но для проверки этой идеи нужно было дождаться, пока стемнеет. Вечер уже приближался и, осматривая еще минут двадцать окрестности с балкона, Роберт дождался темноты, которая спустилась так же быстро, как в Союзе. Но город, в отличие от поселений на острове, не погрузился в почти полную тьму. Потоки света залили аллеи, окна домов горели, и огни их простирались на километры вокруг. Лишь когда полностью стемнело, Роберт взглянул наконец на восток. Пирамида сияла в ночи миллионами огней, и от вершины ее поднималась ввысь, исчезая в темных небесах, тончайшая светящаяся нить. Роберт поднял голову. В черной вышине, в самом зените сверкала неподвижная звезда.

Вернувшись в палату, Роберт вдруг подумал, что компьютер должен знать кое-что об окрестностях города, тем более таких значительных, и сразу же обратился к нему.

– Можно задать вопрос о том, что находится снаружи больницы?

– Да, конечно.

– Я видел гигантское сооружение вдалеке, к востоку отсюда. Что это?

– Наземная станция космического лифта.

– Могу я увидеть описание этой станции?

– Да, – на экране немедленно появилось начало иллюстрированной статьи, и Роберт погрузился в чтение.

Космический лифт был создан еще до Битвы, но наземная станция в виде пятигранной пирамиды со спиралевидными террасами была завершена уже в эпоху Core, пятнадцать лет назад. Почти на пять тысяч метров поднималась она над водами озера Виктория, и верхний срез пирамиды был выше любой вершины континента, затмив гору Кения и Килиманджаро. Но это было лишь основание – над пирамидой взмывала в небеса легкая конусообразная башня. На высоте пятидесяти километров, более чем впятеро выше Гималаев, с вершины конуса начинали свой путь в тридцать с лишним тысяч километров углеродные ленты.

– Когда-нибудь я обязательно поднимусь на нем, – мечтал Роберт, – но сейчас было бы здорово просто посмотреть на наземную часть вблизи, или даже попасть внутрь. Почти у самой вершины пирамиду окаймляла обзорная галерея, конечно же, герметичная и наполненная воздухом под обычным атмосферным давлением, чтобы посетители могли обойтись без кислородных масок на высоте в шесть километров.

Через два дня состояние Роберта было признано настолько хорошим, что ему было разрешено совершить небольшую прогулку по городу – но при одном условии. Роберту был вручен портативный терминал для связи с Сетью, стандартное устройство, которое всегда носили с собой жители Core, после чего он прослушал подробную лекцию о его использовании. Тонкое и очень легкое устройство, свободно помещающееся в кармане, ударопрочное и не боящееся влаги, обладало функциями, далеко выходящими за пределы простого просмотра информации в Сети.

Обладателю терминала не нужны были карты, указатели и объяснения прохожих – он всегда знал свое местонахождение и мог получить подробнейшую информацию о любом участке планеты. Ему были доступны расписания всех видов транспорта, существующего на территории Core, равно как и возможности заранее забронировать место на любой рейс. О такой мелочи, как точном прогнозе погоды в любом месте Земли минимум на неделю вперед, можно было даже и не упоминать.

До получения терминала Роберту не приходилось видеть современную карту мира, и, хотя он уже начал осознавать масштабы Core, он все равно не был готов к тому, что увидел. Неприсоединившиеся Страны еще существовали, но занимаемая ими всеми в совокупности территория не могла идти ни в какое сравнение с владениями Core. Вокруг всей Земли, от нулевого меридиана до Камчатки и дальше от Аляски снова к Британским островам, от северной оконечности Гренландии до научной станции на Южном полюсе простирались его земли. А там, в зените, от станции отправлялись корабли к другим планетам, для которых были свои карты – и на них не было ничего, кроме еще не освоенных территорий и Core.

Но терминал мог служить не только проводником. Будучи постоянно подключенным к Сети, он обеспечивал связь с другими портативными и стационарными терминалами, а также со многими системами Core. Он был способен к обмену информацией со множеством других вещей, окружающих человека, или находящихся внутри него медицинских нанороботов. При обнаружении опасных для здоровья и жизни симптомов терминал автоматически немедленно связался бы с Сетью в любой точке в радиусе действия, и вызвал бы экстренную помощь.

Роберту не потребовалось много времени, чтобы осознать удобство подобного устройства, и он охотно согласился никогда не расставаться с терминалом за пределами палаты.

Кроме терминала, Роберта обеспечили и одеждой. Не то чтобы ему на самом деле требовался новый костюм – светлая рубашка и легкие брюки, в которых он приехал, отлично подходили для местного климата, ведь он мало отличался от того, к которому привык Роберт. Но, как выяснилось, одежда, используемая в Core, несколько отличалась от той, к которой он привык.

Мало того, что Роберт не мог определить, из какой ткани сделаны новые рубашки, брюки и пиджак – в этом не было ничего удивительного, в Зеленом Союзе использовались только природные волокна, полученные из растений, тогда как в Core кроме растительного сырья широко применялись искусственные материалы. В зависимости от температуры, освещенности и влажности ткань меняла способность отражать и поглощать свет, равно как и проницаемость для влаги и воздуха. Под палящим тропическим солнцем в этой одежде не было жарко, в дождливый день капли воды скатывались с ткани, оставляя ее совершенно сухой. Из трех предметов костюма пиджак, похоже, обладал наибольшими возможностями – он мог служить своеобразным кондиционером, излучая излишки тепла в пространство, а мог и обогреть своего владельца, если погода становилась слишком холодной.

Солнцезащитные очки, помимо адаптации к уровню освещения в широком диапазоне, могли отображать любую информацию с переносного терминала в виде изображения, словно бы висящего в воздухе в паре метров перед глазами – на самом же деле крошечный проектор формировал изображение непосредственно на сетчатке глаз. Роберт читал, что такие устройства существовали еще до Битвы и использовались военными, но здесь, в Core, высокие технологии были неотъемлемой составляющей среды обитания людей, интегрированные в нее иногда до почти полной незаметности, обыденностью, на которую почти не обращали внимания. Компьютер больницы сообщил Роберту статистику – на одного жителя планеты теперь приходилось в среднем больше трех роботов (макроскопических, не считая наномашин), а количество специализированных компьютеров относительно малой мощности превышало число людей в тысячи раз.

Наконец, оснащенный всеми технологическими новинками, Роберт выяснил с помощью терминала маршрут до станции и отправился на экскурсию.

Маглев, в вагон которого Роберт сел рядом с больницей, за считанные минуты промчался десяток километров до своей конечной остановки, наземной станции космического лифта, именуемой просто «Первая». Белая рукотворная гора росла на глазах, и вот поезд уже пронесся через широкие ворота в ее подножии, начал сбрасывать скорость и через минуту остановился у платформы. Здесь вовсе не было темно, как можно было бы представить себе недра горы – станция была залита светом, отчасти создаваемым мощнейшими лампами, отчасти поступающим снаружи через систему световодов, и в общем не уступавшему тропическому солнцу.

Роберт вышел из вагона, не спеша прогулялся к центру станции, попутно посмотрев на величественный, даже по меркам Core, экспресс Каир-Кейптаун, прибывший почти одновременно с его поездом и сделавший здесь короткую остановку, и отправился на экскурсию по пирамиде.

Осмотреть гигантское сооружение за несколько часов было невозможно, даже пользуясь многочисленными подвижными дорогами и лифтами. Здесь были грузовые и пассажирские терминалы нескольких линий маглева, гигантские склады, просторные гостиницы для пассажиров, ангары для подъемников и множество других обслуживающих помещений.

Лента движущейся дороги привезла Роберта прямо к отливающим полированным деревом дверям огромного лифта с надписью «Гостиница «Ворота к звездам» и обзорная площадка», согласно расписанию отправлявшегося вверх через полторы минуты. Роберт вошел внутрь и устроился в одном из удобных мягких кресел, обитых светлым материалом, наверняка искусственным, но неотличимым от натуральной кожи. Вскоре лифт тронулся и Роберта вдавило в сиденье – для достижения приемлемого времени подъема и спуска пассажирам приходилось мириться то с небольшими перегрузками, то с почти полной потерей веса, не зря боковины кресла были оснащены высокими поручнями.

Поездка заняла всего несколько минут, в конце Роберт сумел вовремя схватиться за поручни, чтобы нечаянно не сползти с кресла при торможении. Двери снова открылись и вот он уже стоит в обзорной галерее на высоте шести тысяч метров над уровнем моря.

Вид, открывавшийся перед ним, можно было сравнить с видом с вершины горы, подобной станции по высоте, но Роберт никогда не бывал в горах – на острове Зеленого Союза их просто не существовало. На западе, юго-западе и юге до самого горизонта простирались темные воды озера Виктория, на севере можно было, присмотревшись, различить массивные контуры огромного потухшего щитовидного вулкана – горы Элгон.

Роберт долго гулял по наблюдательным площадкам, опоясывающим пирамиду. Подкрался вечер, в седьмом часу, как и везде на экваторе, солнце скрылось за горизонтом, и после коротких сумерек спустилась ясная, звездная ночь, которую местные обитатели, похоже, совсем не считали ночью. Количество людей и машин на улицах Виктории в эти часы совершенно не убавлялось, а станция космического лифта и вовсе функционировала круглосуточно.

В темноте пирамида представляла собой ни с чем не сравнимое зрелище. Спиралевидные террасы на внешних поверхностях, усеянные тысячами и тысячами огней, гигантскими сверкающими реками стекали на равнину в пяти километрах внизу. Конус легкой башни вверху, слегка подсвеченный изнутри, светился призрачным белым сиянием на фоне черного неба, а с его вершины уходили к вышине геостационарной орбиты ленты лифта с тысячами огней, которые постепенно сливались в непрерывную сверкающую нить, становящуюся все тоньше и наконец исчезавшую, и лишь венчающая ее орбитальная станция сияла яркой звездой в зените.

На следующее утро Роберта ждало сообщение с предложением зарегистрироваться для начала прохождения подготовительных курсов, и он сразу же обратился по указанному адресу в Сети. Процедура была несложной, ведь вся необходимая информация о Роберте уже имелась в системе, он просто должен был подтвердить свое желание приступить к учебе.

Курсы были организованы здесь же, в Виктории. Здоровье Роберта полностью нормализовалось, и через два дня он покинул больницу, переехав в одну из небольших квартир, предоставлявшихся только что прибывшим в Core студентам. С началом новой недели началась и учеба. Уже поступившим в университеты Core будущим студентам, конечно, не преподавали те дисциплины, знание которых требовалось для продолжения образования – сам факт приема в один из университетов означал наличие отличной подготовки. Но устройство общества Core, его законы и правила зачастую сильно отличались от других стран, и для быстрой адаптации требовалась помощь.

Занятия вела профессор Татьяна Иванова, носившая титул Core «Просветительница Восточной Африки» (вторая составляющая титула, согласно обычаю, была географической) и получившая его за многолетнюю подготовку учащихся из этого региона к поступлению в университеты Core – средних лет женщина, обладавшая, как это сразу стало ясно студентам, великолепной эрудицией. Иначе и быть не могло – у недавно приехавших в Core уроженцев Неприсоединившихся стран порой возникали самые неожиданные вопросы об окружающем их новом и незнакомом мире, на которые нужно было давать ответы.

Один из таких вопросов просто вертелся на языке у Роберта. Привыкнув к скудному электроснабжению Зеленого Союза, к постоянной экономии топлива для машин, к непрекращающимся попыткам снизить потребление энергии везде, где только возможно, он не переставал поражаться, по его представлениям, невероятному расточительству Core. Маглевы, перемещающиеся со скоростью в сотни километров в час, потоки света, заливающие улицы города по ночам, персональный автоматический транспорт и не выключающиеся ни на секунду самодвижущиеся дороги, наконец, система отопления и кондиционирования, поддерживающая заданную температуру в его квартире с точностью до десятой доли градуса (и это в тропиках-то!) – все это явно требовало невероятного количества энергии. Наконец представился удобный момент выяснить у профессора причины такого, казалось бы, неразумного поведения.

– Экономить энергию? – удивленно произнесла профессор, – ах, да, вы из Зеленого Союза. Там эта странная идея, популярная во многих странах до Битвы, пропагандируется до сих пор, верно?

– Почему странная? Зачем тратить энергию зря?

– Здесь я должна пояснить. Мы в Core обычно стараемся не расходовать энергию понапрасну, и в то же время мы никогда не экономим ее. Если расход энергии можно уменьшить без ущерба для условий жизни, выполнения поставленных задач, комфорта – мы стараемся сделать это. Например, если можно уменьшить расход энергии на обогрев жилищ в холодном климате, используя лучшие теплоизоляционные материалы – мы обычно это делаем.

– Но, – продолжила она, – мы никогда не пытаемся сэкономить энергию, снижая жизненные стандарты или жертвуя поставленными целями, ведь энергии у нас более, чем достаточно. Кстати, попробуйте угадать, во сколько раз отличается количество энергии, вырабатываемое Core, от суммарного количества, вырабатывавшегося всеми странами Земли до Битвы?

– В десять раз? – Роберт подумал, что, наверное, эта цифра достаточно велика.

– Далеко не в десять. Но прежде, чем назвать истинную цифру, я расскажу вам о шкале Кардашева. В 1964 году советский астроном Николай Кардашев предложил классификацию цивилизаций в зависимости от их энергопотребления. Согласно этой шкале цивилизация I типа – это такая цивилизация, которая способна использовать все количество энергии, доступное ее родной планете. Цивилизация II типа может использовать мощность, равную мощности излучения звезды своей Солнечной системы. Наконец, цивилизация III типа, располагает энергией, равной энергии всей галактики. Десятилетием позже американский астрофизик Карл Саган дополнил шкалу Кардашева формулой для расчета промежуточных значений. До Битвы Битв производство энергии на Земле обеспечивало среднюю потребляемую мощность около 25 тераватт10, что соответствовало рейтингу, равному 0,74, по формуле Сагана. Рейтинг, равный 1, согласно этой формуле достигается при используемой мощности в 10 петаватт11, хотя действительная мощность солнечного излучения, падающего на Землю, составляет 174 петаватта – но помните, что шкала Кардашева – логарифмическая.

– И каков же рейтинг Core? – спросил Роберт.

– Если учесть энергию, вырабатываемую и используемую на других планетах, где имеются наши города и базы, то Core с полным правом может считаться цивилизацией I типа, с рейтингом около 1,05. Поскольку шкала логарифмическая, это означает, что наш энергетический «бюджет» вырос не в десять, а более чем в тысячу раз – до 30 с небольшим петаватт. Тераваттами теперь считают энергопотребление секторов, хотя на территорию Core на Земле приходится лишь чуть более двух третей от общего потребления.

– Но откуда берется вся эта энергия и надолго ли ее хватит?

– В первую очередь термоядерный синтез, а также электростанции, использующие деление ядер урана и тория, и солнечная энергия, – ответила профессор.

– Но ведь это невозобновляемые источники, кроме Солнца, конечно! – воскликнул Роберт, повторяя обычное возражение «зеленых».

– Смотря что считать «невозобновляемым». Легких изотопов для термоядерной энергетики хватит на миллиарды лет, урана и тория – по крайней мере, на миллионы, а их мы используем все меньше. Солнце просуществует еще более пяти миллиардов лет. То есть, конечно, все они когда-то иссякнут, но по сравнению со временем существования человеческой цивилизации и с учетом темпов ее развития эти ресурсы можно считать неисчерпаемыми. Более того, потребляемое сейчас количество энергии составляет менее 20 процентов от той, что попадает на нашу планету в виде солнечных лучей – а ведь это всего лишь пятьдесят миллиардных долей процента от всей энергии, излучаемой в пространство нашей звездой. То есть если использовать все излучение Солнца, можно увеличить наше потребление энергии в два миллиарда раз – и оно будет доступно еще пять миллиардов лет! А ведь уже менее чем через десятилетие мы планируем полеты автоматических зондов к ближайшим соседним звездам. Зачем экономить то, что имеется в таком изобилии? – улыбнулась профессор, – разумеется, общества, не обладающие техникой для космических полетов и ядерной энергией, такие как Зеленый Союз, не могут позволить себе такой роскоши – но лишь потому, что они фанатично отказываются от технологий, известных еще во второй половине XX века.

– А как же влияние на окружающую среду? – задал очередной вопрос Роберт.

– Какое именно влияние? Выброс в атмосферу продуктов сгорания ископаемых видов топлива был, несомненно, вреден. Но мы больше не используем их, все горючее, которое применяется в Core – синтетическое. Термоядерные станции никак не влияют на среду, кроме, собственно, поставок энергии – выбросы вредных веществ отсутствуют в принципе, а технология переработки отходов ядерных станций, работающих на уране и тории, хорошо отлажена. Про солнечные батареи и говорить не стоит – защитники окружающей среды сами ратовали за их использование еще задолго до Битвы. Правда, в Core они используются почти исключительно за пределами Земли. Повышение температуры на Земле из-за большого количества используемой энергии нам тоже не грозит – прибавка к солнечному излучению от той энергии, которую мы тратим в пределах земной атмосферы, составляет лишь несколько процентов.

– Но как Core удалось нарастить производство энергии в тысячу раз за такой короткий срок? Такого чуда никто раньше не совершал... – один из будущих студентов задал вопрос, возникший сразу у многих.

– Такого – тысячекратного – роста не было, но похожее уже совершали в первой половине XX века, во время Первой попытки, в Советском Союзе. И это не чудо, а наглядная демонстрация возможностей плановой экономики, основанной на общественной собственности. За годы пяти первых пятилеток производство электроэнергии в СССР выросло почти в сорок раз, а ведь на это время приходится тяжелейшая война и восстановление после нее. По сравнению с временами до Первой мировой войны к середине 50-х годов XX века выработка электроэнергии выросла в сотню раз. А ведь мы говорим о стране, которая в начале XX века была аграрной, технически отсталой, и начала проводить индустриализацию только после революции и гражданской войны! – сказала профессор и продолжила.

– На современном техническом уровне мы смогли сделать больше. В первой половине XX века были доступны лишь уголь, нефть и энергия текущих рек – первая в мире атомная электростанция была введена в строй в Советском Союзе в 1954 году. Беспрецедентный рост энергетики Core был достигнут в первую очередь за счет ввода в строй термоядерных электростанций, требовавшего огромных начальных вложений ресурсов. При капитализме такое масштабное строительство было невозможно, и производство электроэнергии перед Битвой Битв застыло на одном уровне – возможности для роста производства с использованием ископаемых видов топлива были исчерпаны, а атомные станции на уране и тории из-за многолетней пропаганды считались слишком опасными, хотя большинство технических трудностей были решены еще в XX веке. Конечно, такое торможение развития перед Битвой Битв стало еще одной причиной быстрого роста энергетики в первые годы эры Core – мы наверстывали упущенное. Теперь взрывной, экспоненциальный рост уже не нужен и выработка энергии растет линейно, в соответствии с расширением самого Core.

Рассказ профессора потряс Роберта до глубины души, перевернув его представления о том, как нужно использовать ресурсы. После этого угрызения совести, которые он иногда испытывал, садясь в вагон монорельса, поднимаясь на лифте или настраивая систему контроля микроклимата в комнате, покинули Роберта, чтобы больше уже никогда не возвращаться.

...

Время бежало быстро, вот уже и закончился курс подготовки – пора было отправляться в университет. Спешка была ни к чему, и можно было совершить путешествие через половину Африки и через Европу на поезде. Августовским утром Роберт снова отправился к станции космического лифта, чтобы сесть на маглев. Величественный экспресс, на головном вагоне которого сияла пятиконечная рубиновая звезда, рассекая воздух, устремился на север, в Каир. Но конечная цель путешествия Роберта была еще дальше, в Северо-западном секторе Советского суперсектора, недалеко от Ленинграда. Поездка через половину африканского континента заняла меньше десяти часов, и перед тем, как отправиться в гостиницу, Роберт успел полюбоваться на закат Солнца над водами Нила.

На следующее утро Роберт сел на другой скоростной поезд, который, пронесшись вдоль северного побережья древней Ливии, нырнул в тоннель под водами Средиземного моря, чтобы вернуться на сушу на Сицилии и продолжить свой путь на север, к Вечному городу. Роберт немного погулял по вечернему Риму, но на следующее утро нужно было рано вставать, чтобы сесть на экспресс, идущий в Ленинград.