2. Тени прошлого

И мы, люди, вычислим вас, других. Монстров, находящихся среди нас. У нас есть то, чего у вас, пришельцев из другого мира, нет.

Д. Кэмпбелл. «Нечто»


– Красивое зрелище! – улыбнулся второй пилот, глядя на простирающуюся впереди заснеженную равнину, сверкающую белизной под лучами декабрьского солнца.

– Да, красиво, – согласился первый пилот, – нам очень повезло с погодой. Не хотел бы я садиться на занесенную после трех полярных зим площадку в метель.

Транспортный конвертоплан Core приближался к Южному полюсу. Еще четыре года назад здесь находилась американская антарктическая станция Амундсен-Скотт, но за два года до Битвы Битв она была эвакуирована из-за прекращения финансирования, вызванного последним мировым экономическим кризисом. Участники разведывательной экспедиции были первыми людьми, намеревавшимися посетить самую южную точку планеты после Битвы Битв. Лишь сейчас Core смогло послать на полюс группу исследователей на конвертоплане, который, как надеялись, сможет совершить посадку на покрытом снегом ледяном щите.

– Вот и Полюс! – объявил первый пилот, указывая вперед, где вдалеке появились крошечные домики на бескрайнем белом поле.

– А дома засыпало не так уж и сильно, – заметил второй пилот, когда конвертоплан приблизился к базе.

– Тем не менее, придется нам заняться раскопками, – заметил начальник экспедиции по имени Алексей, носящий титул действительного члена Core «Покоритель Льдов».

– Так уж и раскопками, – добродушно проворчал Джеймс Робинсон, американец, единственный из экспедиции, бывавший на Южном полюсе раньше, – мы все-таки тщательно законсервировали базу, надеясь когда-нибудь вернуться, – продолжил он, – и не зря.

Джеймс был участником последней (до Битвы Битв) группы сотрудников станции. Будучи весьма аполитичным ученым, он все-таки был рад переходу власти в руки Core, означавшему возобновление нормальной научной работы – без угроз урезания финансирования, сокращения научных программ, уменьшения снабжения и увольнений сотрудников, которые в годы перед Битвой Битв стали хроническими.

– Шучу, – ответил Алексей, – я тоже надеюсь, что база в целости и сохранности, а оборудование исправно, и нам будет нужно только убрать снег.

Тем временем впереди показался длинный ровный участок, который раньше был взлетно-посадочной полосой для транспортных самолетов. Сейчас он был покрыт слоем снега, но участники экспедиции надеялись, что это не станет препятствием для посадки конвертоплана.

– Похоже, все в порядке, слой рыхлого снега намного меньше предельно допустимого, – объявил первый пилот, глядя на экран ультразвукового детектора, – садимся, Алексей? – спросил он подтверждения у начальника экспедиции.

– Да.

– Приготовиться к посадке! – скомандовал первый пилот.

Конвертоплан начал снижать скорость, одновременно поворачивая двигатели, и в конце-концов завис над идеально ровным участком, переведя двигатели в вертикальное «вертолетное» положение. Машина начала плавно снижаться. Поднятый воздушными потоками от винтов снег закружился около аппарата, закрывая обзор, и последние метры перед посадкой пилоту пришлось ориентироваться исключительно по приборам.

Наконец полозья лыж конвертоплана коснулись снега. Аппарат немного осел, сминая своей тяжестью снег, но потом прочно встал на все опоры.

– Отлично, – сказал первый пилот, – как я и рассчитывал, верхний слой снега мы сдули, а ниже он слежался так, что держит конвертоплан. Можно выгружаться.

Двое участников экспедиции, один из них начальник группы, были облачены в недавно разработанную силовую броню, впервые испытываемую в условиях антарктического холода. Остальные ограничились специальными куртками и штанами с подогревом, шапками, перчатками и масками с затемненными стеклами – стояло антарктическое лето, и освещенный солнцем снег сверкал так, что на него было больно смотреть незащищенными глазами.

Конечно, была и техника. Вездеход с атомным реактором, на шести громадных колесах, способный перемещаться и по толстому слою свежевыпавшего снега, и по твердому, как камень, слежавшемуся многолетнему льду. Пара телеуправляемых антропоморфных роботов, прекрасно подходящих для тяжелых работ в любой мороз, – точно такие же машины трудились на Марсе при температурах, опускавшихся ниже, чем в самую холодную антарктическую зиму. Наконец, самоходный бурильный аппарат-робот, способный вгрызаться в слежавшийся снег и лед и перемещаться в нем. Будучи подключенным к соответствующему источнику питания – например, к реактору вездехода – он мог прокладывать тоннели во льду, пролежавшему здесь тысячи лет.

После того, как открылся люк грузового отсека конвертоплана и аппарель опустилась на снег, шестеро полярников – все, кроме пилотов – заняли места в вездеходе и закрепили снаружи двух роботов. Машина тронулась и медленно съехала по аппарели.

– Да, снега не так уж и много, – заметил Джеймс.

Вездеход действительно начал без труда двигаться по белой равнине в сторону строений полярной станции. Весь дальнейший путь тоже не вызвал никаких затруднений, погода оставалась все такой же солнечной, с умеренным ветром.

– Удачное мы выбрали время для возвращения, – прокомментировал Джеймс.

Вездеход остановился неподалеку от первого дома.

– Хорошо, выгружаемся и пускаем вперед роботов со снегоочистителями, – сказал Алексей, – пусть прокладывают нам дорогу.

Через пару минут от двух роботов по сторонам уже летели искрящиеся на солнце белые фонтаны, а за машинами образовывалась дорожка в метр шириной из уплотненного снега.

Главный вход хоть и пришлось очищать от заноса, но он оказался невелик – дом был установлен на столбы, позволяющие менять высоту, и хоть перед консервацией их опустили, перед дверью, которая находилась выше и к которой вела лестница, образовался лишь небольшой сугроб. Несколько минут работы лопатой, и ко входу можно было подойти. Небольшое усилие, и дверь поддалась, распахнувшись во внутрь.

– Похоже, после нас сюда никто не заходил, – пошутил Джеймс, – все осталось, как было.

– Отлично, – откликнулся начальник экспедиции, стоявший рядом, – можно приступать к расконсервации. Хорошо с базами в полярных регионах, все остается не тронутым многие годы, только слегка снегом заносит. Это не джунгли, где оставь домик без присмотра на пару лет, и потом найдешь только заросли.

– Многие годы? – спросил Иэн, молодой англичанин, который тоже поднялся по лестнице к зданию базы.

– На самом деле больше. Я читал историю о том, как во второй половине XIX века один норвежский парусник зашел в бухту на Новой Земле и матросы, высадившиеся на берег, обнаружили там деревянный дом, который внутри выглядел так, будто жители покинули его совсем недавно, и только по оставленным вещам удалось определить, что дому не один век. Это была Ледяная Гавань, а дом был построен зимовавшими здесь членами экспедиции Баренца в 1596 году. Он простоял почти три столетия. Потом он все-таки разрушился, вероятно, из-за разгерметизации, но в начале XXI века его реконструировали. Теперь в нем музей. Я бывал там.

– Интересная история, – согласился Иэн.

Вскоре работа закипела. Вездеход превратился в снегоуборочную машину, расчищая и уплотняя взлетно-посадочную полосу для самолетов с лыжными шасси. Роботы выгрузили из конвертоплана бочки с топливом и переместили их в генераторную, предварительно расчистив туда дорогу. Техника действительно оказалась законсервирована на совесть – все три генератора, простоявшие без дела четыре года, после небольших усилий запустились и начали давать ток. Во всех домах появилось электричество.

– Очень хорошо, на первое время нам хватит, – сказал начальник, – тем более, что первый же грузовой самолет привезет компактный ядерный реактор на смену. Один генератор мы оставим в резерве, а остальные нужно будет снять.

– Как идет расчистка взлетно-посадочной полосы? – спросил он по радио.

– Полоса почти готова, – откликнулся по радио Арне, норвежец, управлявший вездеходом, – завтра на нее можно будет садиться.

– Просто великолепно, – откликнулся Алексей, – значит, скоро наша группа может брать вездеход и приступать к зондированию и бурению.

– Бурению? Что вы собрались искать подо льдом? – спросил Джеймс.

– Посмотрим, что осталось от IceCube15, – ответил начальник.

– Его перестали использовать еще до того, как я первый раз приехал сюда, – вспомнил Джеймс, – часть оборудования сняли, но со скважинами во льду вряд ли что-то случилось.

Вездеход доставил самоходный бурильный снаряд-робот к месту работ. Двое участников экспедиции – один в силовой броне, другой в полярном костюме – сначала включили ультразвуковой локатор и долго и методично, несколько раз меняя место, зондировали лед.

– Практически все скважины выглядят целыми, – сказал наконец Алексей, тот, что был закован в броню, – это очень обнадеживает.

– Будем бурить? – спросил Арне.

– Да, думаю, можно начинать.

Выгруженный и установленный на льду самоходный бурильный снаряд-робот был подключен толстым кабелем к реактору вездехода. Вращая коронками, он начал все быстрее вгрызаться в лед. Теперь двое участников экспедиции неотрывно смотрели на монитор, передающий изображение с робота, которым управлял Арне.

Бурильный снаряд ушел под лед целиком, разматывая за собой кабель и направляясь к верхнему концу одной из скважин. Последние сантиметры льда были пройдены и снаряд остановился, повиснув на выдвинутых в стороны опорах. На экране, освещенная мощным прожектором робота, была прекрасно видна уходящая в глубину скважина.

– Судя по всему, скважины остались неповрежденными, – сказал наконец Алексей.

– Вот и отлично, – ответил Арне, – нам будет намного меньше работы.

Радость Арне была понятна. В начале века обсерваторию строили семь лет. Конечно, даже сейчас Core была способна осуществить проект таких масштабов намного быстрее, но готовые скважины оказались огромной удачей.

– Сообщишь о результатах в Совет? – спросил он Алексея.

– Да, теперь мы уверены, – подтвердил тот и начал вызов по спутниковой связи.

На следующий день, определенный исключительно по часам (солнце в это время года здесь не заходило круглые сутки), на расчищенную и подготовленную полосу приземлился огромный транспортный самолет. Весь день ушел на выгрузку и транспортировку привезенного компактного ядерного реактора, а следующие два дня – на его установку, но теперь станция не зависела ни от намного менее мощного реактора вездехода, ни от поставок топлива, хотя и его было запасено немало. Дома прогрелись после четырехлетнего мороза, и в них снова стало тепло и уютно – что было очень кстати, поскольку работа экспедиции только начиналась.

В следующие три дня все жители станции большую часть времени занимались тем, что принимали транспортные самолеты, разгружали их и располагали на складах и рядом со станцией разнообразные грузы, в основном специализированную робототехнику. Несмотря на это, на станции уже шла научная работа, которой в той или иной степени занимались все участники экспедиции. Джеймс с нескрываемым удовольствием вернулся к исследованиям, вынужденно прерванным четыре года назад.

Население станции быстро росло – кроме грузов, на самолетах прибыли еще сорок человек, в основном инженеры и строители. После того как все необходимое было доставлено, началась стройка. Доставленные транспортными самолетами роботы для буровых и строительных работ вгрызались в лед и спускались по нескольким скважинам, оставшимся от гигантского нейтринного детектора. Внизу, на глубине почти двух с половиной километров, формировалось большое подземное, точнее, подледное, помещение. Одновременно наверху, над скважинами, строилось новое здание.

Через неделю еще один самолет привез компьютерное оборудование, которое понемногу начали устанавливать в только что подготовленных ледяных комнатах глубоко под антарктическим щитом.

– Вы строите центр обработки данных? – спросил Джеймс у начальника, – но почему здесь?

– Совершенно верно, мы строим компьютерный центр, – ответил Алексей, – а здесь, на Полюсе, потому что он резервный. На случай всяких неожиданностей и неприятностей. Детектор, кстати, мы, вероятно, восстановим и расширим, но позже. А такое соседство будет для него очень удобным.

– А связь?

– Пока придется довольствоваться спутниковым каналом, – сказал Алексей, указывая на устанавливаемые новейшие параболические антенны, – но потом мы планируем проложить линию связи вдоль дороги.

– От Мак-Мердо16?

– Да.

– А как идут дела с восстановлением шоссе? Как я понимаю, его планируется сделать функционирующим круглый год.

– Скоро оно начнется, все идет по плану. Караван с техникой заканчивает разгрузку, и первая наземная экспедиция отправится по шоссе уже завтра.

...

Это совещание могло бы выглядеть для постороннего наблюдателя странным, даже комичным, но его участники были предельно серьезны. Собрание проходило во дворце эмира – правителя небольшого государства, который сумел собрать несметные богатства, добывая нефть, значительная часть доходов от продажи которой попадала прямиком в казну правителя. Так было вплоть до Битвы Битв, но с новыми властителями планеты, Core, отношения у эмира не складывались. Цивилизации, освоившей термоядерную энергетику и не испытывавшей ни малейшего недостатка в энергии, нефть могла потребоваться лишь как сырье для производства пластмасс, но и в этом качестве ее вытесняли биопластики из сырья, производимого генетически модифицированными растениями. А если бы Core и требовалась нефть эмирата, ситуация стала бы только хуже – экономическая система эмирата и его форма правления не устраивали Core совершенно...

Неудивительно, что именно здесь нашла убежище группа заговорщиков, состоявшая из бывших «сильных мира сего», с ненавистью к Core которых могла соперничать только их тяга к власти и роскоши. Сам эмир на заседании отсутствовал – будучи абсолютным монархом, он всегда предпочитал политике скачки, верблюжьи бега и общество своих многочисленных жен, и, похоже, так до конца и не осознал грандиозности произошедших на планете перемен.

За широким столом ручной работы из натурального дерева, когда-то бывшим предметом гордости его владельца и стоившим немалых денег, собрались шесть человек, сидящих вокруг на массивных, тоже деревянных, стульях. Председательствовал пожилой мужчина, который, несмотря на всю мощь медицины, доступной богатейшим жителям планеты до Битвы Битв, выглядел неважно. Когда-то он был медиамагнатом, правившим огромной информационной империей, подданные которой изо дня в день вколачивали в мозги обитателей планеты «ценности цивилизованного мира». Но Битва Битв отняла у него и богатство (частную собственность упразднили, а миллионы на счетах в надежнейших банках в мгновение ока стали ничего не значащими наборами бит в памяти компьютеров) и власть (Core потребовалось не так уж много времени и усилий, чтобы полностью развенчать пропаганду, целиком построенную на лжи). Теперь он был одержим лишь одной идеей – вернуться в мир, который исчез навсегда.

– Мы должны попытаться, – с жаром говорил бывший медиамагнат, – в Америке у нас много сторонников, в России – тоже. Нужно поднять восстания в Москве и в Нью-Йорке, но прежде всего мы должны избавиться от этого проклятого компьютера и от сумасшедшего старика.

– Как я уже рассказывал, восстание в России готовится, но нам нужно время, – откликнулся мужчина средних лет, сидящий напротив председателя и говоривший по-английски с заметным русским акцентом, – и необходима крайняя осторожность. Департамент не дремлет. А по поводу искусственного интеллекта у нас есть некоторые соображения.

– Какие, господин Смирнов? – спросил председатель.

– Во-первых, он распределен. Придется уничтожать компьютерные центры по одному. До Марса мы, разумеется, не доберемся, но оттуда он нам будет не так опасен. Нужно сначала ослабить, а потом ликвидировать его на Земле.

– Звучит разумно, – согласился председатель, – тогда с чего стоит начать?

– Компьютерный центр в Москве можно разрушить во время восстания. Центры в крупных городах вообще уязвимы.

– Вы так думаете? – спросил председатель.

– Уверен. Их можно захватить или лишить связи, особенно если нас поддержит армия – а она нас поддержит, – заверил его тот, кого называли мистером Смирновым.

– А что с Южной Америкой?

– Мы установили связь с парой эмигрантов, но до планирования еще далеко. Сейчас важно другое. Сведения о подготовке нового компьютерного центра на старой американской базе в Антарктиде подтвердились.

– Его нужно уничтожить! – с горячностью воскликнул молодой человек лет семнадцати, сидевший по правую руку от председателя. Он был сыном нефтяного магната, исчезнувшего в термоядерном пламени вместе с плавучим островом «Убежище Атлантов» в день Битвы Битв, который, в свою очередь, получил в наследство гигантскую компанию, возникшую в результате разграбления наследия Первой попытки после Падения. Молодой человек успел увидеть лишь краешек старого мира до того, как он сгинул в Битве Битв, но хотел его возвращения не меньше, чем председатель собрания.

– Но как? И что это нам даст? – спросил сидевший слева от председателя полный мужчина с сединой в короткой бородке. Когда-то он был владельцем одной из крупнейших сталелитейных компаний мира – но Битва Битв отняла у него все.

– Ослабить чертов компьютер! – все так же пылко продолжил молодой человек, – а как – есть идея. Давайте послушаем этого человека.

Теперь заговорил сидящий рядом с молодым человеком мужчина средних лет, внешне напоминавший не то бизнесмена, не то богатого прожигателя жизни – но впечатление было крайне обманчивым. За его плечами была успешная карьера агента Секретной службы, успешная до того момента, как завербованный им информатор был схвачен Черным легионом, не успев передать сведения о предстоящей Битве Битв. После Битвы ему удалось скрыться и затаиться – но с тех пор это оставалось его единственным достижением.

– Компьютерный центр на Южном полюсе опасен тем, что находится в одном из самых труднодоступных мест на Земле. Ни наши сторонники, ни даже армия до него не доберутся. Оттуда оно сможет управлять всем безбоязненно. Поможет только диверсия. Задача сложная, но, на мой взгляд, выполнимая, – агент сделал небольшую паузу.

– У меня есть бомба, – продолжил он, – атомная бомба, портативная, – в руках ее далеко не унесешь, но она легко помещается в багажник автомобиля. Я предлагаю взорвать компьютерный центр, как только он будет построен и туда будут перенесены его данные. Мощности заряда должно быть достаточно для разрушения всего комплекса.

– Взорвать базу на Южном полюсе? – удивился бывший стальной король, – но как вы туда проникните?

– Наш друг, – агент легким кивком головы указал на того, кого называли мистером Смирновым, – поможет мне попасть в ремонтную бригаду, приводящую в порядок шоссе от побережья. С ней я доберусь до Полюса. Рядом с базой есть хорошо замаскированный склад, созданный американской армией незадолго до переворота. Они его пока не нашли. Там стоят вездеходы, предназначенные для передвижения по снегу и льду. Прибыв на базу, я «потеряюсь», заложу бомбу и вернусь на побережье на вездеходе самостоятельно.

– Его легко обнаружить.

– Он имеет специальную маскировочную окраску и практически не заметен на фоне снега ни для визуального наблюдения, ни для радаров. Усовершенствованная технология «стелс», военная разработка. Одно время их хотели использовать в Сибири, но все обернулось иначе.

– А что будет на побережье?

– В Мак-Мердо меня встретят как спасшегося после страшной катастрофы. Я случайно окажусь во время взрыва около склада, а ударная волна нарушит его маскировку. Мистер Смирнов обеспечит легенду.

– Разумеется, – подтвердил тот.

– Тогда я даю свое согласие, – сказал председатель, – прорабатывайте детали.

...

Через час, вернувшись в гостиницу, где он жил, тот, кого называли мистером Смирновым, достал портативный терминал и, запустив программу сканера, замаскированную под невинное приложение для видеозвонков, несколько раз обошел номер, ища устройства слежения. Убедившись, что их нет, он отправил одно короткое сообщение, проследовавшее через Сеть по шифрованному каналу, который невозможно было ни обнаружить, ни расшифровать. Спустя несколько десятков секунд в управлении Департамента секретных операций Core в Советском суперсекторе прочитали:

– Контракт одобрен руководством. Чемодан с образцом в наличии. Организуйте доставку.

...

Двое стояли перед окном, глядя на залитую огнями вечернюю площадь и памятник создателю организации, которая когда-то, во времена Первой Попытки, взяла на себя задачу борьбы с врагами прогресса.

– Интересный состав заговорщиков, – рассуждал первый, – председатель – бывший владелец телекомпаний и аристократ, полусумасшедший, который мечтает о возврате порядков XIX века.

– Неприятен, но не опасен и вряд ли способен на что-то, кроме роли опереточного вождя, – охарактеризовал бывшего телемагната второй.

– Я того же мнения, – согласился первый, – затем есть бывший же «стальной король», – продолжил он.

– Мерзкий тип, но его нынешние возможности очень ограничены – в Битве Битв он потерял практически все.

– Тоже правильно. Дальше идет сын бывшего мультимиллиардера – нефтяного магната, который пошел ко дну вместе со своей подлодкой в день Битвы.

– Думаю, он больше хочет даже не отомстить, а вернуть свое положение в обществе и свои миллиарды, чтобы предаваться ничегонеделанию.

– И смотреть сверху вниз на всех, кто беднее его, – согласился первый.

– Но он не так прост.

– Да, он отвратителен и, несмотря на юный возраст, очень опасен, потому что у него есть связи и он будет сражаться до конца. И последний – бывший агент Секретной службы. Он ненавидит Core и мечтает уничтожить тех, кто его создал.

– У него обширный послужной список. Убивать ему не впервой, в том числе и безоружных – он орудовал во многих странах, выполняя секретные задания по расправам с лидерами протестных движений, – заметил второй.

– Да, он опытный агент, и он не простой исполнитель, он идейный враг.

– Что же, попробуем поиграть с ними, – сказал второй, – особенно интересно то, как агент собирается проникнуть в компьютерный центр и где он взял «изделие».

– По-видимому, одна из тех портативных бомб, которые Секретная служба собиралась разместить для возможной ликвидации очагов восстания, – ответил первый.

– Значит, остались две, – сказал второй, вспоминая о том, что основной арсенал был уничтожен в Битве Битв, но несколько экземпляров уцелели и Департамент прилагал все усилия, чтобы найти их.

– Насколько велик риск? – спросил первый.

– Оружейники говорят, что у нас есть хороший шанс обезвредить бомбу до того, как она попадет на Полюс, и к тому же вывести из строя передатчик для дистанционного подрыва, – ответил второй.

– Если мы не сумеем этого сделать, придется провести операцию по захвату агента вместе с бомбой до того, как он доберется до Полюса. Но попытаться стоит.

– Стоит. Но окончательное слово будет за Черным Безмолвием – ведь это его центр.

...

Вне определенного времени и вне пространства два разума беседовали.

– Департамент просит разрешения на проведение операции, – сказал Предвидящий.

– А что ты думаешь по этому поводу, – спросил Черное безмолвие, – теперь, когда после перераспределения данных и соответствующей дезинформации риск минимален.

– Определенно стоит попробовать. В случае удачи мы захватим очень ценную фигуру.

– Я совершенно с тобой согласен. Разрешение дано.