I. Вокруг света


– Да, – ответил мистер Фогг. – Мы отправляемся в кругосветное путешествие.

Паспарту вытаращил глаза, поднял брови и развел руками; он весь как-то обмяк, и вид его выражал изумление, граничащее с остолбенением.

– Кругосветное путешествие... – пробормотал он.

– В восемьдесят дней, – пояснил мистер Фогг. – Поэтому нам нельзя терять ни минуты.

Ж. Верн. «Вокруг света в восемьдесят дней»


Наступил май. Здесь, в Северо-Западном секторе Советского суперсектора Core, снег давно сошел, на деревьях развернулись свежие зеленые листья, на лужайках и газонах поднялась сочная трава, и в воздухе витал аромат весны. Весенний семестр в Северо-Западном университете Core заканчивался. Экзамены только что прошли, и четверо друзей – Роберт, Алиса, Александр и Ирина – были довольны их результатами ничуть не меньше, чем оценками, полученными в первом семестре.

Роберт чувствовал себя великолепно. Больное сердце осталось лишь неприятным воспоминанием, и теперь он был здоровым молодым человеком, у которого, кроме учебы, имелось немало времени и для его любимого чтения, и для общения, и даже для занятий спортом. А главное – он перестал ощущать себя не таким. Нет, с его индивидуальностью не случилось ничего плохого, просто в прошлом остались не только боль в груди, но и Стена.

Алиса тоже была в прекрасной форме. Она адаптировалась к земной силе тяжести еще осенью, и сейчас пресловутый один «же» не доставлял ей никаких неудобств. Учебные курсы оказались достаточно сложны, чтобы быть интересными, но неизменно поддавались острому уму девушки. И у Алисы был еще один повод для гордости – немногим удавалось так успешно рушить Стены!

У Александра и Ирины тоже не было поводов быть недовольными жизнью. Четверо друзей каждый день встречались в «Амазонском кафе» или под куполом «Тропиков».

Все четверо были круглыми отличниками, а Алиса и Роберт по набранным баллам даже входили в первую пятерку студентов первого курса. Ни малейшего соперничества между студентами, конечно, не было, имелось лишь всемерно поощрявшееся желание равняться на лучших, а отличникам никогда даже не приходило в голову выяснять, кто из них «первый» – они стремились к тому, чтобы стать действительными членами Core, а не к месту на воображаемом пьедестале.

Но экзамены в конце второго семестра не завершали первый курс – впереди была практика. В том, что студенты, проучившиеся всего два семестра, уже занимались вполне серьезной научной и инженерной работой, не было ничего удивительного – такая форма обучения была типичной для всех университетов Core.

Вариантов практики было множество, от научной работы в стенах университета (некоторые предпочитали ее, ведь для этого даже не требовалось покидать университетский комплекс) до участия в стройках и других инженерных проектах или научно-исследовательских экспедициях в самые дальние уголки Земли и даже на Луну (дальше нее на практику не летали – долго). Четверо друзей, пусть и объединенные интересом к космосу, после некоторых раздумий, приняли одно из предложений Алисы – идею, возникшую у нее еще в первом семестре. Она, с одной стороны, была напрямую связана с космосом, а с другой – с Землей и предполагала путешествие более чем через половину планеты. Грандиозная стройка, создание пусковой петли – петли Лофстрома – для запуска космических кораблей, в первую очередь грузовых, должна была значительно повысить возможности Core для вывода грузов на орбиту, – возможности, которые сейчас очень нуждались в расширении.

Операция «Му». Петля, непрерывно движущаяся с огромной скоростью, от двенадцати до четырнадцати километров в секунду внутри вакуумной трубы, поднималась на высоту восьмидесяти километров. Длина всего сооружения достигала трех тысяч километров, и располагаться оно должно было вблизи экватора и, желательно, над какой-нибудь ненаселенной зоной – лучше всего над океаном. Тихий океан рассматривался самим автором идеи, Кевином Лофстромом, еще в конце XX века, и инженеры Core решили, что он действительно подходит лучше всего.

Но этот проект был не только строительством пусковой петли. Он был увязан с прокладкой линий маглевов по островам Индонезийского сектора – запускаемые на орбиту грузы нужно было доставлять к западной станции петли, откуда они начинали свой путь в космос. И он был напрямую связан с проникновением Core в последние малодоступные, малоисследованные и невероятно отсталые в социальном и технологическом плане уголки Земли. Огромный остров Новая Гвинея, в океане рядом с которым должна была расположиться западная станция петли, был одним из последних мест на планете, где еще жили племена людей, сохранившие свой быт со времен каменного века. А на востоке, на огромной поверхности Тихого океана, были разбросаны островки, на некоторые из которых никогда не ступала нога представителя новой цивилизации.

Строительство только началось, и место, где должна была расположиться петля, пока еще было довольно пустынным участком океана, но туда уже стекалось множество людей – инженеров, строителей, архитекторов и ученых, в том числе и тех, кто не был непосредственно связан со строительством, но хотел воспользоваться возможностью изучить отдаленные места, пока еще почти не затронутые высокими технологиями. В экваториальные районы запада Тихого океана отправлялись и океанологи, и биологи, и антропологи. А в числе первых, как и при всяком расширении влияния Core, туда шли работники Комитета по контактам и Стражи прогресса.

Предыдущая практика (после первого семестра она не была обязательной, но поощрялась) прошла великолепно. Задуманная Стражами прогресса и Алисой серия телеконференций с молодежью Зеленого Союза имела прямо-таки оглушительный успех. Роберт обнаружил у себя неплохие способности рассказчика, а Алиса, лекторский талант которой тоже оказался на высоте, приложила немало усилий к тому, чтобы Роберт преодолел свою застенчивость. Хотя поначалу это давалось ему нелегко. Постепенно он стал все более и более уверенно выступать перед аудиторией – вместе с Алисой, разумеется, – к удовольствию участников со стороны Зеленого Союза, которые слушали его с неизменным интересом, и сильному удивлению жителей острова, знавших его раньше, которые были поражены, увидев Роберта в роли одного из ведущих телеконференции (что было очень странно само по себе) и к тому же рядом с красивой и уверенной в себе девушкой (что было еще более необычно).

В результате школьники старших классов Зеленого Союза узнали много нового, в том числе и об открывающихся перед ними перспективах. В следующем учебном году в университетах Core должны были начать учиться более десяти студентов из Зеленого Союза, а число школьников, готовящихся стать студентами еще через год, было еще большим. Зеленый Союз не имел ничего против – многие из тех, кто собирался учиться в Core, планировали вернуться на остров, процедура перехода которого в статус Ассоциированной территории Core была в полном разгаре и должна была завершиться этим летом. Воздушное сообщение стало регулярным, а в ближайшее время планировалось открытие линии пассажирских экранопланов, намного более вместительных и быстрых, чем легкие самолеты. Остров был подключен к Сети, и теперь Роберт мог видеть своих родителей на экране терминала и беседовать с ними хоть по нескольку раз в день.

Линейный авианосец «Неизбежное, скорое и окончательное возвращение Призрака», часто именуемый просто «Призраком» теми, кто был знаком с его искусственным интеллектом, в связи с отсутствием стратегических угроз и общим курсом на демилитаризацию, был частично переоборудован и теперь мог служить великолепной плавучей базой для строителей и ученых – а также передвижным филиалом университетов Core. В грандиозном проекте пусковой петли было место и робототехникам, и программистам, и будущим инженерам мегаструктур. В общем, как резюмировала Алиса, это практически идеальное место для летней практики. Роберт, Александр и Ирина с удовольствием согласились. Сразу же поданные четыре заявки, к огромной радости четверых друзей, были оперативно рассмотрены и одобрены.

Можно было готовиться к путешествию, которое станет кругосветным, в первую очередь для Роберта. По окончании практики Роберт и Алиса собирались в Зеленый Союз, как раз ко времени официального присоединения острова к Core. Алиса, впрочем, говорила, что сейчас кругосветное путешествие – дело вполне обыденное. Для девушки, преодолевшей расстояние между Марсом и Землей, окружность земного шара, конечно, не представлялась большой, но, с другой стороны, Алиса всегда говорила, что в космосе пусто. Какая разница, миллион километров или сто миллионов – все равно за пределами корабля нет ничего интересного. А Земля разная и на ней столько всего, на что стоит посмотреть!

И это было не все. Алиса рассказала Роберту, что от Стражей прогресса поступила информация о том, что, после безукоризненно проведенной операции «Изумрудный мост» (как окрестили серию телеконференций с Зеленым Союзом в Комитете по контактам) для нее с Робертом может быть дополнительное задание – но деталей пока не сообщалось.

Было десятое мая. Роберт и Алиса только что вернулись из Москвы, с празднования Дня Победы, официального праздника в Советском суперсекторе Core, где отмечался величайший подвиг времен Первой попытки. У них было время и для осмотра достопримечательностей – Роберт и Алиса побывали в Третьяковской галерее, в Кремле, в Мавзолее и во Дворце Советов (экскурсоводом там выступал сам Черное Безмолвие, часть компьютеров с данными которого находилась в компьютерном центре под дворцом) и накануне видели парад на Красной площади, проходивший там по традиции, бравшей начало со времен Первой попытки.

Теперь наступило время практики и пора было присоединяться к экспедиции, для чего нужно было попасть на «Призрак», который стоял сейчас за несколько тысяч километров от Ленинграда. И Роберт, и Алиса хотели пересечь Атлантику на «Призраке». Конечно, можно было отправиться в Южную Америку и сесть на корабль в Бразилии, но нужно было и готовиться к практике, а обновленный «Призрак» предоставлял для этого все возможности. Александр и Ирина уехали на время празднования на юг, в Крым, и собирались добраться до корабля несколько другим путем.

– Что же, нам нужно собираться, – сказала Алиса. Сейчас они с Робертом сидели за столиком в укромном уголке «Тропиков», где можно было и спокойно позаниматься, и полакомиться мороженым – например, шоколадным новейшего сорта, вазочки с которым стояли на столе.

– Скапа-Флоу, – задумчиво произнес Роберт, разглядывая фотографию места нынешней стоянки «Призрака» на экране терминала, – знакомое название. Это ведь бывшая британская военно-морская база?

– Да. Вот, смотри, – Алиса перешла по ссылке.

Роберт пробежал глазами текст: «Считается одной из самых удобных естественных гаваней в мире. Во время Первой и Второй мировых войн Скапа-Флоу была главной базой британского Гранд-Флита1. После поражения Германии в Первой мировой войне там был интернирован немецкий Флот открытого моря2, после чего большинство кораблей было затоплено, чтобы не попасть в руки победителей»

– Какая бессмысленная трата человеческого труда, – задумчиво сказал он, – я про затопление. Ведь такие корабли требовали огромных ресурсов для их постройки.

– Как и вся Первая мировая, – согласилась Алиса.

«Попытка передела мира в условиях общего кризиса капитализма...» – Роберт вспомнил лекцию по истории начала XX века и Первой попытки, которой было уделено немало внимания.

– Помнится, линкоры тех времен были безумно дорогими, – продолжил он.

– Больше, чем два-три таких корабля, могли иметь только самые богатые страны, – согласилась Алиса, – «Призрак», конечно, намного больше, но на Земле таких всего два.

– А сколько жизней унесла та война... – задумчиво добавил Роберт.

– Плохо, что она оказалась не последней. Короны, конечно, валялись по мостовым, хоть и не дюжинами, но наша победа оказалась не окончательной3. Жаль, что не было социалистической революции в Германии. Все могло бы быть по другому...

– Не было бы Падения? – предположил Роберт.

– Скорее всего. Если бы революция в России все-таки переросла в мировую, охватив несколько развитых стран, история пошла бы совсем по другому пути. Не было бы ни Великой Отечественной, ни Падения.

– А Вторая мировая была бы? Другая?

– Возможно. И вполне вероятно, что она стала бы Битвой Битв.

– Еще до середины XX века. Мир выиграл бы больше сотни лет, – сказал Роберт.

– И сотни миллионов жизней, – добавила Алиса.

– Но случилось то, что случилось...

– Я слышала, что в начале века был популярен такой жанр: альтернативная история, – заметила Алиса.

– Точно, там еще иногда бывали герои, попадающие в прошлое и влияющие на ход событий, – вспомнил Роберт.

– Качество у этих книг обычно было так себе, и я не читала ни одной из них, но как-то раз я задумалась – куда и в какое время лучше всего было бы отправиться?

– Попробую угадать, – сказал Роберт, – конечно, не в 1939 или 1941 год, а в начало века?

– Да. И не Россия, потому что там революция совершилась бы и без посторонней помощи, а Германия.

– Чтобы помочь Союзу Спартака4 победить? – догадался Роберт.

– Именно, – подтвердила Алиса, – правда, для этого нужны были бы недюжинные организаторские таланты и оружие. Много оружия. И броня.

– А отправиться в Россию во время Гражданской, например, воевать против белых армий в Сибири?

– Заманчиво, но... Хотя нашим тогда было очень тяжело, но они победили. И для такой войны нужно было бы путешествовать в прошлое не только в силовой броне и с ракетным автоматом...

– А вместе с «Призраком» и его «Багровым сумраком», – согласился Роберт.

– И с полным комплектом тактических ядерных боеприпасов.

– Правильно, – согласился Роберт, – но вернемся к нашей цели. Судя по карте, Скапа-Флоу на каких-то островах, – продолжил он, увеличивая карту северной оконечности острова Великобритания, нынешнего Британского сектора.

– Оркни? – предположила Алиса, отвлекшаяся на смакование мороженого.

– Точно, Оркнейские острова, – подтвердил Роберт, – пишут, что их недавно соединили мостом с Шотландией.

– Железнодорожным?

– Ага.

– Отлично, значит, так и поедем на поезде.

– Отправляемся завтра утром? – предложил Роберт.

– Пожалуй, да. Тогда удастся остановиться на два-три дня в Эдинбурге.

– Это хорошо, – согласился Роберт, – там должно быть интересно.

– Там очень интересно! Я читала!

На следующий день Роберт и Алиса добрались из университета на монорельсе до уже хорошо знакомого им Витебского вокзала Ленинграда, переоборудованного для обслуживания маглевов, идущих на запад и юго-запад, и сели в поезд, отправляющийся в Берлин. Расписание перевозок соблюдалось в Core безукоризненно, и точно в назначенную минуту маглев отошел от перрона, чтобы пересечь Восточную Европу. Поезд, разгонявшийся на многих участках дороги до пятисот километров в час, быстро миновал запад Советского суперсектора, польский сектор и восток немецкого. За изучением детального проекта и чертежей петли время пролетело незаметно. Уже после полудня Роберт и Алиса были в Берлине.

Они вышли из маглева на центральном вокзале, сравнительно новом, существовавшем с начала века и тоже модернизированном для приема маглевов. Стояла теплая, солнечная погода, в которую хватало пиджака или легкой куртки, и чемоданы с вещами, в том числе теплой одеждой, должны были быть автоматически транспортированы роботами в другой поезд. Алиса и Роберт отправились смотреть город. Выйдя из здания, они почти сразу оказались на берегу Шпрее. До отправления поезда, идущего в Эдинбург, было еще семь часов, так что...

– Пошли гулять, – предложила Алиса.

– Куда сначала? – спросил Роберт.

– По традиции, вначале посмотрим Бранденбургские ворота, – ответила Алиса, – тем более, что они не так далеко, можно прогуляться.

В такую погоду идея пройтись пешком выглядела подходящей. Роберт и Алиса не спеша пошли вдоль Шпрее и, перейдя реку по мосту, оказались на бульваре Унтер-ден-Линден5, недалеко от Бранденбургских ворот. Сейчас, в мае, липы еще не цвели по-настоящему, но бульвар, по которому теперь передвигались не выбрасывающие выхлопные газы автомобили, а почти бесшумные капсулы автоматического персонального транспорта на электрической тяге, был тихим и утопал в свежей весенней зелени.

Роберт и Алиса, не спеша, гуляя, подошли к Парижской площади и воротам. На флагштоке над квадригой, венчающей ворота, развевался флаг с тремя полосами, гербом из колосьев с золотыми молотом и циркулем в центре – исторический флаг Германской Демократической Республики, теперь ставший знаменем Немецкого сектора.

– Берлинская стена ведь проходила где-то здесь? – спросил Роберт.

– Вроде бы прямо за воротами, – сказала Алиса. – Сейчас посмотрим, – она надела очки ДР – дополненной реальности – предмет, незаменимый в экскурсиях, и давно ставший обычной экипировкой туристов.

Роберт последовал ее примеру. На проецируемой картинке возникло полупрозрачное, словно призрачное изображение, занимавшее восточную часть площади.

– А ведь от вокзала мы шли по тому месту, где она была, – сказал он, переключившись на карту.

– И по мосту, где она проходила, – добавила Алиса, – да, вокруг нас история Первой попытки. Жалко, что стена пала совсем не так, как следовало бы.

– А ведь виновны в ее появлении были буржуазные «демократии».

– Исключительно.

Роберт снова вспомнил лекцию по истории, теперь середины XX века. В ней говорилось и про то, как Советский Союз безуспешно боролся за единую, нейтральную Германию, и про то, что американскому империализму нужно было уничтожить СССР, для чего ему была нужна милитаризованная Германия в составе военного блока НАТО – пусть и не целиком.

– Помнится, нам говорили, что после падения Берлинской стены у жителей ГДР была эйфория – но она очень быстро прошла, – сказал Роберт.

– А потом появилась «остальгия», – вспомнила Алиса про чувство, название которого произошло от немецкого «ost» (восток) и «ностальгия», и которое возникло у жителей Восточной Германии уже вскоре после аншлюса. Про него тоже рассказывали на лекциях – о Падении. Тоска по обществу, в котором не было безработицы, а царили спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, обществу, устремленному в будущее...

– Но прогресс в конце концов победил, – удовлетворенно заметила Алиса, – кстати, здесь есть кафе.

– Да, – согласился Роберт, – завтрак был давно...

Пообедав в уютном, пусть и полном людей кафе, Роберт и Алиса направились по бульвару в обратную сторону, на восток. Немного погуляв, они дошли до перекрестка с Фридрихштрассе, сели в капсулу автоматического транспорта и поехали на юг – туда, где когда-то стоял один из самых известных в мире пограничных контрольно-пропускных пунктов – «Чекпойнт Чарли».

После Битвы Битв его восстановили таким, каким он был в октябре 1962 года. Добавилась лишь лаконичная табличка: «Здесь во времена Первой попытки стояли те, кто защищал новый мир от сил империализма и реакции. Они могли бы стоять до Битвы Битв. Но их предали»

Алиса и Роберт снова надели очки ДР и призраки встали полупрозрачными тенями из глубин прошлого. С одной стороны – танки «Паттон» с белыми звездами и бульдозеры, с другой – Т-55, перекрывшие дорогу захватчикам.

– Противостояние советских и американских сил во время Берлинского кризиса, 27 октября 1961 года, – прочитал Роберт, – по десять танков с каждой стороны стояли на расстоянии сотни метров друг от друга целую ночь. Потом танки отвели. Стена, окружающая Западный Берлин, осталась.

– И все это в условиях бешеной империалистической пропаганды, подававшей войну с прогрессом как борьбу за «свободу», – задумчиво прокомментировал Роберт.

– Именно, – согласилась Алиса, – после в Западном Берлине были речи про свободу, свободный мир и свободных людей6. Но свобода этих «свободных людей», конечно же, не имела никакого отношения к настоящей свободе.

Нашей свободе, – согласился Роберт, – а нужно ли было отводить танки? – продолжил он, – может быть, стоило начать последнюю Битву тогда?

– Таким вопросом задавались и задаются многие, в том числе и Предвидящий – но на него так и не дали ответа, – сказала Алиса, – по многочисленным расчетам и компьютерным симуляциям боевых действий число жертв широкомасштабной термоядерной войны было бы меньше числа жертв либерал-фашизма после Падения – но выиграл бы Советский Союз новую войну или нет, всего через полтора десятилетия после Великой Отечественной?

– Да, и в те времена в странах так называемого «Запада» не было революционной ситуации, в отличие от времени после Первой мировой войны, – задумался Роберт, снова вспомнив лекции по истории.

– Конечно, Берлинскую стену должны были бы снести наши танки, идущие на Запад – но, пожалуй, не тогда. Как бы приняли советские войска? Core всегда вмешивается только тогда, когда знает, что народ встанет на нашу сторону.

– Окно возможностей... – задумчиво сказал Роберт. – Действительно, оно было открыто шире всего в начале XX века и перед Битвой Битв.

– Люди наконец поняли, что они потеряли.

– Кстати, – обратил внимание на надпись в ДР, а потом на вывеску на одном из зданий Роберт, – здесь есть музей.

Когда-то, во времена до Битвы Битв, здесь находилась пропагандистская выставка фотографий, о чем и говорилось в одном из уголков музея. Сейчас экспозиция, хоть она тоже была посвящена противостоянию во время Первой попытки, имела совершенно иное содержание. В одном из небольших залов взгляд Роберта упал на символ – красную звезду, на фоне которой был изображен черный пистолет-пулемет, и три белые буквы: RAF.

– Я где-то видел такую эмблему. Или похожую, – вспомнил Роберт.

– Второй батальон Интербригад Звездного десанта, – сразу же откликнулась Алиса.

– Я никогда не слышал о них, – Роберт углубился в чтение.

– На Марсе эту историю рассказывают в школе, – заметила Алиса.

Здесь были фотографии, копии документов, ссылки на книги в Сети...

– Осуждены и убиты, – задумчиво произнес Роберт, добравшись до конца истории первого поколения.

– Увы. Им удалось сделать не так много, хотя первое поколение было чрезвычайно популярным. А потом все уже пошло к Падению.

– Что-то мне не хочется вспоминать о тех, кто его готовил.

– Да, пожалуй, не стоит о предателях и лжецах, – согласилась Алиса, – поедем в Трептов-парк.

– Поедем, – согласился Роберт.

Выйдя из капсулы персонального автоматического транспорта, Роберт и Алиса пошли по Пушкиналлее, где зеленые деревья со свежей весенней листвой смыкали свои кроны над их головами, а потом свернули направо и, пройдя под аркой с надписями на двух языках, пошли вглубь парка, к мемориалу, открытому в 1949 году, ровно через четыре года после великой победы.

Ни прошедшие годы, ни Падение, ни Битва Битв не тронули его. Все так же встречала пришедших фигура скорбящей Родины-матери. Все так же аллея, обрамленная плакучими березами, вела к приспущенным знаменам из красного гранита и двум бронзовым скульптурам коленопреклоненных солдат – молодого и постарше. Все также стояли облицованные мрамором шестнадцать саркофагов и все так же зеленела трава, покрывающая пять братских могил советских солдат, павших в битве за Берлин. Все так же высилась бронзовая фигура воина-освободителя, одной рукой держащего спасенную девочку, другой – меч, разрубающий свастику.

– Тогда мы победили, – тихо и задумчиво произнес Роберт, когда они с Алисой подошли к памятнику, – а потом было Падение.

– Да, было, – ответила Алиса, – но без той победы ... никто не знает, сколько тянулись бы темные века и когда наступила бы Битва Битв. Прогресс нельзя остановить или обратить вспять совсем, но человечество можно отбросить назад. Тогда их остановили. И даже в самые тяжелые годы после Падения мы знали, что этого страшного врага можно побеждать.

...

– Куда предлагаешь пойти теперь? – спросил Алису Роберт после того, как они вернулись к станции автоматического транспорта, – у нас еще много времени.

– На Музейный остров7. Много мы, конечно, посмотреть не успеем, там и целого дня было бы мало, но побывать там явно стоит.

Капсула автоматического транспорта быстро доставила Роберта и Алису на остров. Осмотр предметов искусства, в основном античного и древнеегипетского, в музеях острова действительно оказался не таким продолжительным, как хотелось бы – нужно было успеть к отправке маглева, идущего в Лондон.

Поезд с берлинского вокзала уходил вечером, уже в темноте. Алиса и Роберт устраивались на мягких креслах в вагоне, когда к ним подошел молодой человек, немного постарше их, одетый в форму защитного цвета. На рукаве пиджака была нашита эмблема – щит с винтовкой и красным флагом с гербом.

– Добрый вечер! Вальтер, немецкий отдел Департамента, – представился он, – не возражаете, если я сяду рядом?

– Пожалуйста, – ответила Алиса.

Алиса и Роберт представились.

– А, так мы попутчики. Я тоже еду в Скапа-Флоу.

– На «Призрак»? А куда плывете, если не секрет? – спросила Алиса.

– Не секрет, тем более для будущих Стражей. На Самоа.

– Бывшая немецкая колония... – задумчиво сказала Алиса.

– До Первой мировой. Недавно кто-то пытался мутить воду. Возможно, это даже связано с активностью в районе строительства петли.

– «Цветок гибискуса», – сказала Алиса.

– Она самая. А главный источник возмущений, похоже, будете искать и в том числе и вы.

Стремительный маглев быстро пересек запад Германского сектора, маленький исторический Бельгийский сектор и по краешку Французского устремился к тоннелю под проливом Ла-Манш.

– Это ведь довольно старый тоннель, еще XX века, только реконструированный? – рассуждал Роберт.

– Да, помнится, у него непростая история, – подтвердила Алиса. – Вот смотри, – проделав несколько манипуляций с терминалом, она повернула экран к Роберту.

Роберт пробежал глазами текст: «Пытались построить неоднократно, но бросали то из-за военной угрозы, то из-за нехватки средств. Идею высказывали еще в начале XIX века, в конце того же века попытались начать строительство, но...»

– Даже статья у Ленина? Интересно!

Алиса перешла по ссылке.

– Ага. «Цивилизованное варварство», короткая заметка. 1913 год.

– Хорошо написано, особенно конец, – сказал Роберт, прочитав статью. «Куда ни кинь — на каждом шагу встречаешь задачи, которые человечество вполне в состоянии разрешить немедленно. Мешает капитализм»

– Лучше не скажешь, – согласилась Алиса, – и после Падения он мешал всему. Хорошо, что теперь почти нигде на Земле никто не может эксплуатировать других людей и никто не может врать, утверждая, что эксплуатация – это хорошо. И скоро «почти нигде» превратится в просто «нигде».

– Надо добить его жалкие остатки, – подтвердил Роберт.

– И этим займемся в том числе и мы, – добавила Алиса.

– Интересно, это как-то связано с миссией, о которой ты говорила? – полюбопытствовал Роберт.

– Связано, – ответила Алиса, – полный текст задания ждет нас на «Призраке».

– А когда все-таки достроили тоннель? – вернулся к теме подводной дороги Роберт.

– Здесь пишут, что идею постройки тоннеля возродили в 50-х годах XX века, а построили и открыли тоннель только в 1994, – ответила Алиса, – и, кажется, он так и оставался убыточным вплоть до Битвы!

Тем временем маглев нырнул в тоннель под проливом, обновленный и предназначенный для движения такого типа составов после Битвы Битв, и меньше чем через двадцать минут снова оказался на поверхности вблизи Фолкстона и устремился к Лондону.

Гигантский город горел в ночи миллионами огней, но путь маглева пролегал далеко от известных всему миру достопримечательностей.

– В Лондон надо выбираться специально, не проездом, – заметила Алиса, – можно было бы здесь остановиться, но за день или два все равно ничего толком не увидишь. Как-нибудь в другой раз.

На вокзале, объединившем Кингс-Кросс8 и Сент-Панкрас9, Роберт и Алиса пересели в поезд, идущий на север, в Эдинбург.

– Кстати, я нашла еще один интересный факт капиталистической эпохи, – заметила Алиса, глядя на экран терминала, – мы сейчас, по сути дела, едем по Магистрали восточного побережья, существующей со времен королевы Виктории. Но тогда была и Магистраль западного побережья (дорога на ее месте тоже есть и сейчас), и в конце XIX века между поездами, идущими из Лондона в Эдинбург, устраивались самые настоящие гонки, пусть и неофициальные.

– Конкуренция, – с явным неодобрением в голосе произнес Роберт.

– Именно, – подтвердила Алиса, – хорошо еще, что это безумие не кончилось какой-нибудь катастрофой.

Скорость движения поездов возросла не только с тех времен, но и с начала XXI века. В конце XIX века путь длиной в шесть с половиной сотен километров занимал восемь часов, через столетие и вплоть до Битвы Битв – четыре часа, сейчас – меньше трех, несмотря на остановки.

– Мда, – сказал Роберт, выходя из поезда на вокзале Уэверли10, – выспаться не получилось.

– Ничего, ответила Алиса, – до утра еще долго. Понятие «утро» у Алисы (как, впрочем, и у Роберта, и у многих студентов Северо-западного университета) было растяжимым, по крайней мере, до полудня.

– А здесь прохладно, – заметил Роберт, поеживаясь и застегивая пиджак.

– Северное море рядом, – согласилась Алиса, тоже застегивая куртку, – похоже, нам наверх, станция персонального автоматического транспорта там.

– Необычный вокзал, – согласился Роберт, поднимаясь с Алисой по широкой каменной лестнице.

– Он в ложбине, на месте заболоченного озера, – ответила Алиса, надевая очки ДР, – здесь написано, что озеро осушили в конце XVIII века. Потом, в первой половине XIX века, здесь разбили парк, а в центре проложили железную дорогу и построили вокзал. По парку Принсес-стрит мы еще завтра погуляем.

Стоянка персонального автоматического транспорта располагалась совсем недалеко, на улице Принсес-стрит, рядом с монументом Вальтеру Скотту, стоящему здесь с середины XIX века и недавно отреставрированному – небольшие капсулы и несколько монрельсовых дорог заменили когда-то традиционные двухэтажные автобусы. Алиса и Роберт быстро нашли свободную капсулу, и она повезла их к жилому комплексу университета Эдинбурга, являвшемуся таковым еще с середины XX века, хотя с тех пор, разумеется, многое поменялось.

Ночь была темной, пасмурной и мокрой – с небес низвергались не слишком обильные, но настойчивые и непрекращающиеся потоки воды.

– Хорошо, что здесь все крытое, – обрадовался Роберт, выходя из капсулы под крышу стоянки рядом с приемной для регистрации жильцов.

– Верно, – сказала Алиса, зевая, – регистрируемся и идем отсыпаться.

Утро наступило поздно. Мелкий дождь, моросивший ночью, перестал, ветер разогнал серые тучи, и по небу плыли белые облака.

Алиса и Роберт пришли в кафе, где их уже ждали студенты университета Эдинбурга, двое молодых людей и девушка. Сара – будущий морской биолог, Дэвид готовился в будущем стать инженером-конструктором орбитальных систем, а Ричард изучал разработку программного обеспечения.

Пятеро студентов только успели познакомиться, соблюдая протокол (хотя заочно они уже знали друг друга), как в дверях кафе показались высокий молодой человек и девушка с длинными светлыми волосами.

– А вот и мы! – объявили Александр и Ирина, которые добрались в Эдинбург немного другим путем, но почти в то же время, что и Роберт с Алисой.

После повторения формальной процедуры знакомства теперь уже семеро студентов расположились за большим столом.

Фоном разговора служил холм «Седло Артура», самый высокий из холмов, на которых расположен Эдинбург. Все они – остатки древнего, потухшего еще 300 миллионов лет назад, вулкана.

– Я прошу прощения, но мы с Робертом еще не завтракали, – сказала Алиса, заказ набирая на встроенном в стол экране. Остальные ограничились кофе или чаем.

– Отплытие «Призрака» планируется через три дня, у вас есть время посмотреть город, – сказал Дэвид.

– Да, поэтому мы и приехали пораньше, – подтвердила Алиса.

– Куда отправимся? – спросил Роберт.

– Для начала – картинная галерея и замок.

– Правильно, – согласился Дэвид, – все они в центре. И не забудьте просто погулять по Старому городу и по садам Принсес-стрит.

Чуть больше чем через час четверо друзей уже рассматривали полотна в Национальной галерее Шотландии, расположенной в здании неоклассического стиля, построенном в викторианскую эпоху.

После небольшой прогулки по садам Принсес-стрит и обеда четверо друзей отправились в замок Эдинбурга. Величественная старинная крепость, как и раньше, встречала входящих девизом шотландских королей: Nemo me impune lacessit, «никто не тронет меня безнаказанно» в переводе с латыни, хотя в Core не было больше ни монархов, ни аристократии, и здесь по-прежнему хранились регалии шотландской короны.

Потом друзья отправились на прогулку по исторической Королевской миле.

– Поразительно, – делился впечатлениями Роберт, – здесь все прямо-таки пронизано историей.

– Да, – согласилась Алиса, – для Марса все, что старше первой базы в Кидонии – предыстория, а все древнее второй половины XX века – даже не археология, а просто ареология11, ведь до этого планету рассматривали с Земли – невооруженным глазом и в телескопы.

– В Москве и Ленинграде тоже немало архитектурных памятников, – заметил Александр.

– Да, но там чаще всего приходят в голову события Первой попытки, – откликнулась Алиса, – конечно, думается и про более ранние времена, например про правление Петра Великого, но что в первую очередь вспоминаешь, глядя на Зимний дворец, если не его штурм в 1917 году?

– Ты права, – согласился Роберт, – в Москве то же самое. Московский Кремль, конечно, древний, но стоя на Красной площади, я тоже вспоминал Первую попытку – переезд правительства из Петрограда во время Гражданской войны, парад в ноябре 1941 года, победу в Великой отечественной войне...

– Хотите сказать, что здесь – седая древность? – спросила Ирина.

– Не то чтобы седая, Новое время, конечно, – ответила Алиса, – но ... монархическая. Жуткие были времена, честно говоря.

Вечером после ужина – Эдинбург южнее Ленинграда, и белых ночей здесь не бывает, но в конце весны и летом темнеет все равно поздно – Роберт и Алиса отправились гулять в большой парк рядом с жилым комплексом, до Битвы Битв бывший королевским, а когда-то давно, в XII веке, охотничьими угодьями шотландских монархов.

Неспешно идя по дорожке, пересекающей луг с идеально подстриженной зеленой травой, Роберт обратил внимание на высящийся впереди каменный утес.

– А ведь это – скалы Солсбери! – воскликнул он, указывая на утес.

– Точно, те самые, – согласилась Алиса, глядя на скалы, ставшие знаменитыми после того, как при их исследовании шотландский ученый XVIII века Джеймс Хаттон, которого называют отцом современной геологии, пришел к идее геологического времени, поняв, что возраст Земли – по крайней мере миллионы лет.

– Дорога, которая идет вокруг холма, тоже не простая, – добавила Алиса, надев очки ДР.

– «Дорога радикалов»? – спросил Роберт, прочитав подпись.

– Здесь написано, что ее построили безработные ткачи с запада Шотландии, – сказала Алиса, глядя на экран терминала. – По предложению Вальтера Скотта им дали эту работу после шотландского восстания 1820 года, также известного под названием «Войны радикалов».

– А что за восстание? Я никогда о нем не слышал.

– Неудачная попытка. Причины все те же – ужасающая нужда простых людей. Тогда они видели причину в неправильной политической системе. Это было до Маркса, и даже до чартистов.

Немного погуляв по тропинкам, Алиса и Роберт направились обратно в жилой комплекс.

– Вернемся сюда завтра, – сказал Роберт.

– Да, и пораньше, – согласилась Алиса, глядя на холмы, – хочется забраться повыше.

Вечер прошел за изучением проекта пусковой петли. Туризм хорош и всемерно поощряется, но и о практике забывать нельзя...

Когда на следующий день после обеда (первая половина дня была посвящена еще одной прогулке по Старому городу вместе с Александром и Ириной) Роберт и Алиса вернулись в парк, они не спеша пошли по дороге, идущей вокруг парка, против часовой стрелки и вскоре добрались до озера Дансапи.

– Смотри, кролик! – прошептал Роберт, глядя в траву недалеко от дороги.

– Да, как говорит путеводитель, их здесь немало.

Длинные серые уши мелькнули в траве, и кролик скрылся в норе.

– Взберемся на Седло Артура? – предложила Алиса, – в путеводителе сказано, что недалеко есть удобный подъем.

Роберт взглянул наверх.

– Ох и тяжело с киборгами, – шутливо сказал он, – и не подумаешь, что ты прилетела с Марса меньше года назад. А кто нас с тобой потащит обратно?

– Вниз мы спустимся, а здесь можно сесть в капсулу персонального автоматического транспорта, он довезет до жилого комплекса. Но я уверена, что мы дойдем сами, – ответила Алиса, – и не притворяйся! – со смехом добавила она.

– Ладно, пошли! – согласился Роберт.

Когда Роберт и Алиса наконец достигли вершины, вознаграждением им был великолепный вид на Эдинбург и залив Ферт-оф-Форт.

– Как здесь красиво! Не зря взбирались! – обрадовалась Алиса.

– Великолепно! – согласился Роберт, – но ветрено. Хотя я, кажется, уже начал привыкать.

В жилой комплекс Роберт и Алиса вернулись довольные, но совершенно уставшие от прогулок.

– Я, конечно, киборг, – сказала Алиса, усаживаясь в кресло, – но один «же» иногда дает о себе знать.

– Да уж, особенно в такой ... трехмерной местности, – согласился Роберт, привыкший к острову Зеленого Союза, где были лишь невысокие пологие холмы, и комплексу Северо-Западного университета, где поверхность Земли была плоской, как стол, – я, как говорится, ног под собой не чую.

– Но оно того стоило, – добавила Алиса.

– Точно. Ты, как всегда, права. Пошли ужинать?

...

Два дня в Эдинбурге прошли, и утром четверо друзей сели в поезд, который, хоть и был новым, внешне не так уж и сильно отличался от своих предшественников начала XXI века. Север Шотландии по-прежнему был не настолько густо населен, чтобы ему требовались маглевы, а монорельсовый транспорт, хоть и обладал некоторыми преимуществами, но требовал радикальной переделки путей, поэтому дорогу оставили обычной, рельсовой, пусть и электрифицированной и очень скоростной.

Пройдя по мосту через залив Ферт-оф-Форт, старинному памятнику инженерного искусства, который исправно служил с 1890 года, поезд устремился на север, к Инвернессу. За окнами вагона расстилались живописные пейзажи севера Шотландии – покрытые зеленой травой холмы, отроги серовато-коричневых гор, речки, текущие по зеленым долинам, глубокие озера. Путь по извилистой дороге занял больше двух часов, но скучать не приходилось – во-первых, пейзажи, во-вторых – терминал с чертежами и описаниями.

Почти в полдень поезд добрался до Инвернесса, административного центра области Хайленд. После небольшой остановки он пересек реку Несс, вытекающую из знаменитого озера Лох-Несс, воды которого студенты отсюда, увы, видеть не могли, и устремился дальше на север.

– А неплохо так не спеша путешествовать, – заметила Алиса, с интересом смотревшая в окно, – успеваешь много всего увидеть.

– Да, маглев – штука хорошая, но посмотреть на пейзажи времени остается немного, – согласилась Ирина.

– Смотря какие пейзажи, – заметил Александр, – если это Сибирь, однообразие тайги или полей может быстро надоесть.

– Пересекать Сахару медленнее, чем на маглеве или самолете тоже было бы скучно, – согласилась Алиса, – для каждой местности – свой транспорт.

– Алиса, тебе понравились местные пейзажи? – спросила Сара.

– Понравились. Мне вообще нравятся очень разные пейзажи. Марс с его красноватыми пустынями тоже красив, но он очень однообразный и совершенно безжизненный. Я хочу, чтобы на Марсе были такие же зеленые холмы, речки, рощицы... И они там будут!

– И кролики, – с улыбкой добавил Роберт.

– Вполне возможно, – согласилась Алиса, – птицы в рощах, белки, кролики, олени и другая живность. Без них скучно.

– Похоже, что путешествие производит на вас впечатление, – с улыбкой заметил Дэвид.

– Да уж, – подтвердил Роберт, – впечатлений масса. Я, кажется, до сих пор еще не привык к огромным расстояниям. Земля все-таки большая и такая разная.

– Да, Земля очень разная. И 71 процент ее поверхности покрыт водой, – продолжила Алиса, – а Тихий океан составляет почти половину Мирового океана, так что во время путешествия мы очень много времени будем видеть только воду.

– Проектировщики выбрали отличное место для петли, – сказал Дэвид.

– И там есть очень красивые острова! – добавила Ирина.

Поезд достиг моста через пролив Пентланд-Ферт, построенного совсем недавно, перебрался на Оркнейские острова и вскоре достиг конечного пункта – столицы островов, небольшого городка Керкуолл.

«Призрак» стоял посреди исторической гавани, глубины которой хватало для него лишь с небольшим запасом, длинный серый силуэт на фоне низких, стелющихся над морем облаков и суровых холмистых берегов, покрытых зеленой травой без единого деревца.

– Как же здесь холодно! – воскликнул Роберт, выбравшись из вагона и поспешно надевая теплую куртку, излеченную из предусмотрительно распакованного заранее багажа.

– Северное море, – ответила Алиса, сделавшая то же самое, – кстати, мы все еще южнее Ленинграда.

– А раскопки неолитического поселения смотреть будем? – спросил Александр.

– Скара-Брей? Обязательно! – ответила Алиса, – оно же старше великих пирамид! До отплытия у нас еще полно времени. Сейчас я сообщу «Призраку», что мы приехали.

– Стоянка персонального автоматического транспорта рядом, пошли – сказал Дэвид, – я здесь однажды уже бывал.

Вторая половина дня ушла на осмотр самого хорошо сохранившегося европейского поселения эпохи неолита – каменных домов, сложенных из серого, иногда с красноватым оттенком слюдянистого песчаника, и углубленных в землю, чтобы защититься от местного холодного климата.

На обратном пути друзья посмотрели и на другие памятники эпохи неолита: и на кромлех12 под названием «Круг Бродгара», и на Мейсхау – погребальный каменный курган и гробницу, и на другой кромлех – мегалиты Стеннеса. На «Призрак» они собрались лишь к вечеру, но, благо время позволяло, сначала решили перекусить в небольшом кафе.

– Надо вас угостить местным напитком, – сказал Дэвид.

На столе появились пять особой формы бокалов с янтарного цвета жидкостью.

– Что это? – спросил Роберт.

– Uisge Beatha, живая вода шотландцев, – ответил Дэвид, – идеально для такой погоды.

– Then let us toast John Barleycorn13, – процитировала Алиса.

– Each man a glass in hand14, – тут же продолжил Дэвид, – За успешную экспедицию!

– Хм. Вкусно, – сказал Роберт, сделав глоток, – но оно крепкое!

– А что говорят марсианские киборги?

– Марсианские киборги, – ответила Алиса, – говорят, что перед ними отличное виски. Вы, вероятно, удивитесь, но на Марсе тоже делают похожий напиток, но этот, пожалуй, лучше.

– Подозреваю, что на Марсе приходится сильно менять некоторые этапы, – сказал Дэвид.

– А что делать, – вздохнула Алиса, – пригодной для жизни атмосферы нет ... пока.

Посидев полчаса в кафе с видом на гавань, семеро студентов собрались на корабль – близилось время отправления. Небольшой моторный катер доставил их на линейный авианосец, ставший теперь исследовательской базой.

– Привет, Призрак! – воскликнула Алиса, первой взобравшись по широкому трапу.

– Здравствуй, Алиса! – ответил искусственный интеллект корабля.

Шестеро других студентов, в свою очередь, поздоровались с Призраком, с которым они познакомились еще в октябре. После их поприветствовал глава экспедиции Владимир Навигатор северных морей, получивший свой титул за работу в полярных морях Советского суперсектора. По совместительству он являлся капитаном «Призрака», хотя при наличии такого интеллекта у самого корабля он был не командиром, но скорее коллегой.

– Пожалуй, впечатлений и приключений на сегодня хватит, – сказал Роберт, – я, кажется, несколько устал.

– Посмотрим наши каюты и пойдем ужинать, – ответила Алиса, – а потом читать.

– Да, учебой пренебрегать нельзя, – согласился Роберт.

К счастью, портативные терминалы друзей содержали план «Призрака» и им не грозило заблудиться в бесконечных коридорах километрового корпуса бывшего боевого корабля. Команда, занимавшаяся непосредственно управлением судном, была очень небольшой, всего два десятка человек – все, что можно автоматизировать, было автоматизировано. Зато сейчас на корабле было много – почти две тысячи – студентов самых разных специальностей, направлявшихся на практику, ученых, не желавших упускать возможность изучить особенности Тихого океана, и инженеров, собирающихся принять участие в строительстве пусковой петли.

В столовой было уже немало народа. Отыскав свободный столик, Алиса и Роберт увидели, что свободен он не совсем – на диванчике разлегся здоровенный огненно-рыжий кот с роскошнейшим хвостом и кисточками на ушах.

– Призрак, кто это? – спросила Алиса.

– Рыжий Вихрь, заслуженный член экипажа, первый и единственный корабельный кот, – ответил Призрак.

– Мур-р-р, – сказал Вихрь.

Поздно вечером, когда закат уже горел над Атлантикой, «Призрак» медленно и осторожно, как и подобает огромному, в километр длиной, кораблю, вышел из гавани Скапа-Флоу и, разгоняясь, устремился на запад, приводимый в движение двумя термоядерными силовыми установками. Было уже за полночь, когда гигантский линейный авианосец разогнался до крейсерской скорости в сорок с лишним узлов и начал корректировать курс, отклоняясь к югу, чтобы по широкой дуге обогнуть запад Шотландии и Ирландию.

После ужина Алиса и Роберт снова стали готовиться к практике – но на этот раз к другой ее части. Материалы, подготовленные Стражами, были исчерпывающими, а кое-что можно было спросить прямо у Призрака.

– Операция «Доверие»? Да, я прекрасно помню ее, хотя тогда меня только что построили, – ответил искусственный интеллект, – начну с того, что случилось там, во льдах.